Руководство по соблазнению сестры лучшего друга - Ви Киланд

– Не выпрямляй их.

– У меня терпения не хватит, – икнула я.

По какой-то причине ребята решили поиздеваться над Холденом, сделав его объектом своих шуток на вторую половину пути домой. Холден объяснил, что после концерта им нравилось отпускать в его адрес «шутки о барабанщиках», и это уже вошло в традицию.

– Как называется барабанщик без девушки? – спросил Кевин.

– Бездомный, – выпалил Монро.

Они рассмеялись, а Холден закатил глаза.

– Как называется барабанщик с мозгами? – Кевин сделал паузу и улыбнулся мне. – Гитарист.

– У меня есть еще! – крикнул Монро. – Что общего у барабанного соло и чихания?

– Что?! – вскрикнул Холден.

– Ты чувствуешь, что это надвигается, но не можешь это остановить, даже если захочешь!

Кевин дал ему пять.

– Молодчина.

Я решила попробовать отплатить им их же монетой.

– Как называются певец и гитарист, которые любят отпускать дурацкие шуточки о барабанщиках?

– Что-о?! – хором спросили они.

– Завистники, потому что все девчонки хотят трахнуть барабанщика. – Я икнула и посмотрела на Холдена. – Значит, хоть что-то делает правильно.

Они замолчали.

В трезвом состоянии я бы такого не сказала, но мне доставило удовольствие заткнуть рот Кевину и Монро, равно как и насладиться самодовольной улыбкой Холдена.

Глава 5

Холден

Холден: Как чувствует себя наша тусовщица на утро?

Был почти полдень, а из-за соседней двери не доносилось ни звука. Я был уверен, что Лала не сильно налегает на алкоголь, поэтому подозревал, что четыре порции водки, которые она опрокинула вчера вечером, могут сказаться на ее сегодняшнем состоянии. Наконец через десять минут она ответила.

Лала: На случай, если забуду об этом упомянуть, я ценю, какой чистый пол в моей ванной. И какой холодный…

О-о-о. Звучит не очень хорошо.

Холден: Тяжелое утро?

Лала: Тяжелые восемь часов. Как только я закрыла глаза и легла в постель, комната начала кружиться. Поэтому я пошла в ванную, на случай, если мне станет плохо. С тех пор сижу здесь, на полу.

Ох, господи. Плавали, знаем. Это отстой.

Холден: Я иду за смузи. Хочешь?

Лала: Если только с обезболивающим.

Я рассмеялся.

Холден: Буду через пятнадцать минут с твоим лекарством. Держись.

Лала: Ладно. Но не мог бы ты, пожалуйста, войти сам? Сомневаюсь, что смогу оторвать голову от пола и подойти к двери.

Холден: Естественно.

Некоторое время спустя я своим ключом открыл дверь ее апартаментов и принес Лале то, что я называл смузи«Во славу печени». В квартире было тихо, поэтому я легонько постучал в дверь ванной.

– Заходи.

Я вошел и обнаружил Лалу ровно в том положении, которое она описала: лежащей на полу в ванной. Она была обернута полотенцем, как одеялом, а на щеках остались пятна от вчерашнего макияжа.

Я сел рядом, снял обертку с соломинки и воткнул ее в крышку смузи.

– Выше голову, дорогая. Это тебе поможет. Обещаю. В нем витамин С, пырей, имбирь и эхинацея. Но ничего из этого ты не почувствуешь, потому что арахисовое масло и банан перебивают все.

Она со стоном подняла голову и руками оттолкнулась от пола.

– А ты легко напиваешься, да? – с улыбкой заметил я.

Она прищурилась и затянулась через соломинку.

– Не следовало мне наливать так много.

– В последних двух напитках были только клюквенный сок и лайм. Ты выпила только два алкогольных коктейля.

– Очевидно, этого было достаточно. И, пожалуйста, скажи, что я не наделала глупостей. Весь вечер как в тумане.

– Нет, все в порядке. И голос у тебя нетакой уж и плохой.

Она едва не подавилась смузи.

– Ч… что?

– Ты не помнишь, как вышла на сцену?

Она вытаращила глаза и выглядела напуганной, и я почувствовал укол вины за то, что издевался над ней, пользуясь ее состоянием, но все же не хотел, чтобы она сорвалась с крючка.

– Боже мой, нет. Что я пела?

– Песню Blondie, «Call Me»[1]. Ты прижимала мобильный телефон к уху, пока пела и разыгрывала сценку. Это было забавно.

– Холден, как ты мог такое допустить? Я пою хуже некуда!

Я кивнул.

– То же самое сказала брюнетка, которую ты ударила в дамской комнате.

– О господи. Пожалуйста, скажи, что ты шутишь!

Я ухмыльнулся.

– Я шучу.

– Правда?

– Конечно, – усмехнулся я. – Я бы не позволил тебе подняться на сцену. Я слышал, как ты поешь. Смысл концерта в том, чтобы привлечь людей в клуб, а не прогнать их вон.

Она шлепнула меня по руке.

– Ты придурок.

– Но сексуальный, и ты не прочь увидеть меня обнаженным. Ты сама сказала это вчера вечером.

Лала покраснела, как свекла.

– Правда?

– Не-а. – Я рассмеялся и указал на ее лицо. – Боже мой! Ты красная, как помидор. Отлично сочетается с черными подтеками на щеках.

– Должно быть, я выгляжу ужасно, – пробормотала Лала, ощупывая свое лицо.

Ее вьющиеся волосы растрепались, макияж размазался, и она спала прямо в одежде, но для меня она все равно была великолепна.

– Возможно. Но ты – настоящая катастрофа, Лейни Эллисон. – Я поднялся на ноги и протянул руку. – Идем. Давай вытащим тебя из этой ванной.

Двадцать минут спустя она через соломинку допила остатки смузи.

– Ну как? Полегчало? – спросил я, и она кивнула.

– Вообще, вроде да.

– Значит, можно переходить ко второму этапу.

– К какому еще второму этапу?

Я выхватил у нее из рук пустой стакан из-под смузи и легонько постучал им по ее голове.

– Кофе. Для нас обоих.

Пока я варил на кухне две чашки кофе, Лала пошла в спальню. Когда она вернулась, ее лицо было умыто, волосы собраны в большой неровный пучок на макушке, и на ней была новая одежда.

– Посмотри на себя, – сказал я, передавая ей дымящуюся кружку. – Как новенькая.

Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и потягивала кофе.

– Я тебя ни от чего не отвлекаю? Ты выглядишь так, словно принял душ и собрался куда-то пойти.

– Через полчаса у меня встреча с Билли. Я изрядно вспотел, играя на