Пожиратель Тьмы - Никки Сент Кроу

— Ты задаёшь мне вопрос? — говорит Рок.

— Какое твоё настоящее имя?

— Единственные живые, кто знает моё настоящее имя, — это мой брат и мой дядя.

— Подожди, — говорит Уинни, поворачиваясь к Вейну. — У тебя есть дядя?

Линия нижней челюсти Вейна напрягается, когда он хмурится на Рока, явно думая, что тот сказал слишком много.

Я не знала, что у них есть дядя. Я думала, что бо̀льшая часть их семьи мертва.

Рок кладёт локти на стол и наклоняется к Эше. Эша, со своей стороны, не двигается, несмотря на напряжение в воздухе.

— Уверяю тебя, Костешрам, моё имя не так интересно, как мой монстр. Возможно, в следующий раз, когда я обернусь, я⁠…

Я вскакиваю так быстро, что мой стул опрокидывается и с грохотом ударяется о деревянный пол. Все поворачиваются ко мне.

— Не надо, Рок. Никогда не смей ей угрожать.

Он делает долгий вдох носом, грудь медленно и намеренно поднимается.

— Ладно. Я дам клятву на мизинчике. Но только после того, как она пообещает оставить моё прошлое в прошлом.

Не уверена, что Эша способна выключить своё любопытство так же, как Рок не способен выключить своего монстра, но Эша всё равно говорит:

— Обещаю, — потому что она умная и знает, когда ложь важнее правды.

Рок протягивает ей мизинец.

— Это обязательно? — выпрямляется Эша.

— Конечно. Это самое священное обещание из всех.

С раздражённым вздохом Эша сцепляет свой мизинец с его, и Рок делает один бодрый качок их руками.

— Вот. Решено.

— Спасибо, — говорю я им обоим, но взгляд Эши говорит мне, что она не собирается соблюдать это обещание на мизинчиках, каким бы священным Рок ни считал его. Потому что он совершил ошибку: выдал, что у него есть тайна, за которую он готов драться.

Эша никогда это не отпустит.

После того как убирают тарелки после ужина, а остальные предаются десертному курсу, я вразвалочку выхожу из зала, раздражённый и всё ещё голодный, несмотря на гору еды, которую в себя запихнул.

Открываю дверь на левый борт, и морской бриз струится внутрь, швыряя мне волосы в лицо.

Я отбрасываю их назад, шагая навстречу ветру, и нахожу у леера11 разложенный складной шезлонг.

Сажусь и смотрю, как мимо проплывают звёзды.

Этот корабль быстрее, чем у капитана. Мы доберёмся до Даркленда в кратчайшие сроки.

От этой мысли у меня начинает ломить голову.

Откинувшись назад, уперев сапог в леер, я закрываю глаза и наслаждаюсь прохладной солёностью океанского воздуха.

— Держи.

Я открываю глаза. Даже не слышал, как подошёл Вейн.

У него в руке бокал для вина, на дне плескается глоток крови.

— Дорогой брат, не стоило.

— Возьми, мать твою, кровь, Рок.

Я теряю контроль над своим монстром, и вдруг все начинают мной командовать.

Кровь плещется, когда я выхватываю бокал у Вейна, а потом выпиваю одним глотком. В его крови есть горечь тени, но сладкое тепло нашего монстра. Я ни разу не остановился, чтобы спросить себя, не станет ли ещё больше силы — силы от Тёмной тени Неверленда — очередной ошибкой. У меня нет места для колебаний. Не сейчас.

Вейн опускается в кресло рядом со мной и складывает руки на животе.

— Они всё равно в конце концов узнают.

— Знаю.

— Эша…

— Другая.

— Она, возможно, самый интуитивный и умный человек, которого я когда-либо встречал, — смеётся Вейн.

— Она — неприятности.

Он снова смеётся и смотрит на меня.

— Ты её боишься?

— Слегка, — улыбаюсь я. — Молчи.

Тишина тянется ещё мгновение.

— Ты вычистил своё существование из архивов?

Здесь, на палубе, темно. Мы идём в полуночь, и только стеклянный фонарь светится дальше по палубе. Но даже в темноте я различаю лицо брата. У нас одна и та же челюсть Мэддред, острая и высокомерная, тот же благородный нос, доставшийся нам от матери, те же тёмные брови. Но его лицо изуродовано шрамами. Моё — по-прежнему такое же красивое, как всегда.

Когда я не отвечаю ему прямо, он находит ответ сам.

— Почему? — спрашивает он.

— Я не хотел, чтобы меня определяло то, что мы такое. Я хотел, чтобы меня определяло то, кто я есть на самом деле.

— Мы и есть монстр, а монстр — это мы. Между ними нет разделения.

— Разве? Ты не оборачивался годами. С каждым днём в тебе всё меньше и меньше монстра.

Он фыркает.

— Я всё ещё иногда чувствую его, крадущегося под поверхностью. В некоторые дни я просыпаюсь, видя во сне кровь.

Из обеденного зала за нашими спинами доносится смех, затем звяканье бокалов.

Я вытаскиваю сигарету из кисета12 и предлагаю Вейну одну. Зажигаю сначала ему, потом себе.

Морской воздух подхватывает дым и уносит его по палубе.

С выдохом я смотрю на Вейна.

— Ты хоть раз думал вернуться в Даркленд?

— Нет. У меня не было причины возвращаться. Теперь мой дом — Неверленд.

— А твоя девчонка Дарлинг?

Он не отводит взгляда от залитого лунным светом горизонта, но мне кажется, он смотрит не на океан.

— После Лейни я думал, что больше никогда ничего не полюблю. Уин доказала мне обратное.

— Это тот момент, когда я должна сказать что-нибудь глубокомысленное. Напомнить тебе, что сердце заживает.

Он бросает на меня взгляд, тлеющая сигарета зажата между костяшками.

— Но ты не скажешь. Потому что сама в это не веришь.

Я вздыхаю и делаю ещё одну затяжку.

— Венди и Капитан…

— Ты держишь их на расстоянии вытянутой руки точно так же, как держал меня. Я вижу, что ты делаешь. Тебе не нужно подбирать слова и объяснять, потому что я уже знаю: ты всё равно попробуешь это обесценить. Хочешь снова быть счастливым? Схвати их за рубашку и прижми к себе. И никогда не отпускай.

Я ищу шутку, что-нибудь, чтобы уйти от разговора.

Но слова не находятся.

Вместо этого я делаю затяжку и щёлкаю окурком за леер, в океан.

Выдыхаю тяжело, с дымом.

— Никогда бы не подумал, что получу от тебя советы по отношениям.

— А я никогда бы не подумал, что ты будешь, блядь, трахать Крюка, и всё же…

Я пожимаю плечами.

— Что сказать? У меня слабость к дерзким пиратам.

Он встаёт и тоже щёлкает своей сигаретой, выдувая последнюю струю дыма, прежде чем открыть дверь.

— Я иду спать. Тебе крови на остаток ночи хватит?

— Думаю, да.

— Если я тебе понадоблюсь, приходи и найди меня. Не рискуй.

— Да, папочка.

— Заткнись, мать твою. Хоть раз просто послушай меня, — он исчезает внутри, захлопнув за собой дверь.