Разрешение на измену - Валерия Бероева

Жить на два дома? Врать и выкручиваться? Кормить Маргариту обещаниями, что разведусь, как только Маша закончит школу?

Она не дура. Да и терпение явно не её добродетель. Пошлёт меня подальше, и будет права.

В глазах Иры я тоже утратил доверие. Частые отлучки из дома быстро заставят её задуматься о моей верности.

Было ощущение, что я угодил в капкан, из которого невозможно выбраться без потерь, целым и невредимым.

Ритка приехала на работу в новом платье. Весьма провокационном, надо сказать.

Красная ткань так обтягивала её фигуру, все соблазнительные изгибы и красивые выпуклости, что у меня в штанах сразу стало тесно.

— Маргарита Владимировна, вы сегодня замечательно выглядите, — отвесил комплимент, пока никто из мужчин меня не опередил.

Я видел, какими жадными взглядами и сальными улыбками они провожали мою любовницу, и тихо бесился.

«Отвалите, парни, она моя!»

Посматривал на соперников с некоторым превосходством, но понимал — одна ошибка и на моём месте может оказаться любой из них.

Вредная бестия улыбалась всем подряд. Старалась вызвать у меня ревность.

Я и так ревновал. Впервые в жизни, наверное. Ведь Ира не давала мне ни малейшего повода. Всегда знал, что она только моя и не смотрит на других мужчин.

А вчера вечером укололся неприятной мыслью. Когда жена вернулась домой с новой прической, красиво накрашенная, ухоженная, я вдруг подумал, что она могла специально дать мне разрешение на измену, чтобы был повод развестись.

Ри сидит дома много лет. Где гарантия, что от скуки не завела себе любовника?

Если честно, в постели у нас давно стало скучно и пресно.

И если я позволил себе симпатию на стороне, то почему Ира не могла помыслить о подобном? Свободного времени у неё вагон…

После стычки с язвой Сонькой сбежал из дома. Забрёл в ближайшее кафе, заказал антрекот. Когда принесли, он оказался жёстким, как подошва старого ботинка.

Ри готовила мясо бесподобно. При мысли, что станет кормить своими кулинарными шедеврами кого-то другого, у меня напрочь исчез аппетит.

Съел салат и гарнир, кинул деньги на стол и вызвал такси.

Хорошо, что появился ещё один дом, где меня ждут…

Маша обрадовалась, едва я переступил порог. Рита посмотрела с вопросом во взгляде.

— Я ненадолго, — успокоил или расстроил, и сам не понял.

— Проходи.

Стоцкая указала мне на дверь кухни, а сама взяла за руку дочку:

— Машенька, пора спать. Завтра рано вставать в садик, ты опять не выспишься.

— Мамулечка, пусть мне папа почитает книжку. Ну, пожалуйста.

Хитрая малышка сложила маленькие ручки в молитвенном жесте, и моё сердце дрогнуло:

— Пойдём, Машуль. Мама займётся своими делами, а книжку я тебе почитаю.

Обезьянка вскарабкалась ко мне на руки и обняла:

— Папочка, ты у меня самый добрый! Я знала, что ты такой. И красивый! И умный!

«Насчёт последнего очень сомневаюсь. Вот что я делаю, баран? Ребёнок начинает привыкать ко мне. Права была мать Ритки — я запросто могу сломать психику этой малышке, если брошу её…»

В комнате Маши горел ночник в виде сказочного замка. На прикроватной тумбочке лежала книжка «Маша и три медведя» — любимая сказка моей дочери.

Мне стало горько. Как я всё объясню своей Маше, если правда вылезет наружу?

Дочь возненавидит меня — это факт. Что станет с её психикой — неизвестно. Но точно ничего хорошего…

Я читал сказку чужому ребёнку, а в мыслях представлял своего. Как Маша холодно посмотрит на меня и скажет: «Ты мне больше не отец!»

Смогу ли пережить такое?

Вряд ли…

Малышка заснула довольно быстро. Мы и до середины сказки не успели дойти.

Когда прекратил читать и укрыл Машу одеялом, в комнату заглянула Ритка:

— Уснула?

— Да.

Я встал, взял за руку Стоцкую и потащил в спальню. Показалось, что Ритка смотрит на меня с какой-то затаённой надеждой. Ждёт важных слов, которые я не готов был произнести.

Люблю ли я её? Не уверен.

То, что хочу — однозначно.

Чтобы не дать Ритке начать неудобный для меня разговор о перспективах наших отношений, заткнул ей рот горячим поцелуем. А потом приступил к самому древнему способу, помогающему успокоить женщину…

Она была мягкая, как воск. Плавилась в моих руках. Горела свечой в безумной страсти.

Я брал её снова и снова. И мне было мало этого огня, помогающего сжечь все угрызения совести, невесёлые думы о семье, воспоминания об отце, когда-то причинившем мне боль своей страстью.

В три часа ночи, когда Ритка сладко посапывала у меня на плече, а я таращился в потолок, осторожно снял её голову и уложил на подушку.

Осторожно надел брюки, взял футболку. Заглянул в комнату Маши. Посмотрел, не раскрылась ли, словно это была моя вторая дочь. А затем тихо вышел из квартиры…

Холодный ночной воздух отрезвил.

Я шагал по сумрачной, стылой Москве и размышлял о своём невесёлом будущем.

Напрасно женщины считают, что жизнь изменщика — сплошной кайф и потрахушки.

Мужики сами не понимают, как попадают в западню и оказываются меж двух огней.

На своей шкуре почувствовал, что значит разделить сердце пополам. Чтобы оно продолжало биться, придётся как-то соединить эти половинки — Иру и Ритку. Про двух Маш вообще молчу — ни одну из них я бросить не в силах.

Придётся жить подлецом, с постоянным чувством вины в груди, но заботиться о своих женщинах. Беречь их, насколько возможно. Держать на расстоянии друг от друга, чтобы не поранились об острые края этих сложных отношений.

Дома было тихо. Все спали.

Я даже обрадовался, что Ри постелила мне на диване и не знает, во сколько я пришёл.

Завёл будильник на телефоне на шесть утра. Улёгся на неудобное ложе и моментально заснул.

Мне действительно было спокойно и хорошо дома. Ира сумела превратить нашу квартиру в уютное семейное гнездо, и только сейчас я начал ценить это по-настоящему.

***

— Ри, поехали обедать, — позвал Ритку на незапланированное свидание. Хотелось побыть с нею наедине.

— Артём Сергеевич, вы желаете меня накормить? — оторвалась от монитора и вздёрнула бровь.

— Желаю. Я много чего желаю с вами сделать, — произнёс тихо, чтобы не услышали посторонние.

Стоцкая пощёлкала клавишами, выключила компьютер и взяла сумочку:

— Я готова.

— Прошу, — открыл дверь, пропуская любовницу вперёд и залипая взглядом на её крепкой заднице, обтянутой красной тканью платья.

Мы отъехали от офиса буквально пару кварталов, я