Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

— Видишь? — Он пожал плечами. — Не работает.

— Это часто бывает? — спросила я. Может, он был слабым для вампира. Потому что я точно не была сильной для человека, и еще даже не использовала карту. Не хотела тратить ее временное действие, пока мы все еще в нескольких днях от Апанте.

Его лицо потемнело.

— Твой суп остывает.

Значит, он не лжет, если верить его словам, но отвечать на мои вопросы не спешит.

И все же он странным образом ответил на самый важный: как действует морок и может ли он использовать его на мне. Зачем раскрывать свои карты? Чтобы мне было легче путешествовать, потому что я не буду бояться его манипуляций с сознанием? Но тогда почему он не ответил на другие мои вопросы?

Его пристальный взгляд на суп заставил меня поднести ложку ко рту, как будто я была под его властью.

Но все вопросы исчезли, когда сливочный суп коснулся моих губ. К третьей ложке его насыщенный вкус раскрылся настолько, что почти ошеломил меня. Нежные нотки трав переплетались на моем языке в симфонии вкусов. Розмарин, тимьян и чеснок. Я не пробовала их много лет. Крысиный суп приправляли потом и слюной. Я закрыла глаза, проглотив суп с тихим стоном.

Когда я открыла глаза, взгляд Рафаэля был прикован ко мне. На его лице появилось что-то новое. Что-то, что я видела лишь раз или два, например, когда ела кролика. Я проглотила очередную ложку, не думая ни о чем, кроме своих собственных забот.

Он приоткрыл губы, как будто собирался что-то сказать, но удержался.

Уж точно я не собиралась спрашивать. Один единственный кусочек еды пробудил мой голод, и мне пришлось бороться с желанием поднести миску к губам и выпить все до дна, пока кто-нибудь не успел ее забрать.

Долгие часы материнского воспитания взяли верх. Я проглотила еще одну ложку. Я ела быстрее, чем она одобрила бы, но, она бы не одобрила и то, что я делю трапезу с вампиром. И она мертва, поэтому не могла высказать свое мнение.

От супа я перешла к жаркому. Я настаивала, что потеряла аппетит, но быстро опустошила тарелку, съев даже овощи, которые в детстве ненавидела.

Желудок скрутило от внезапного наплыва пищи. Но я все равно смотрела на десерт.

Есть его было бы глупо. Десерт вряд ли придаст мне сил во время оставшегося путешествия. Если я его съем, меня и вовсе могло вывернуть наизнанку.

Но отвести взгляд было трудно. Корочка была золотистой и манящей. Я положила вилку с легким звоном и отодвинула тарелку.

Мы сидели некоторое время, пока еда оседала во мне. Я отдаленно осознавала, что нам пора уходить. Мы достали все необходимое, за чем пришли.

— Ой, просто съешь его, — закатил глаза Рафаэль.

Я покраснела от его насмешки.

— Все в порядке. Мне он не нужен.

— Никому «не нужен» пирог. Но ты смотришь на него с тех пор, как его принесли. Ты хочешь его.

Да. И мне не нравилось, что Рафаэль так легко это заметил.

— Нет. Не хочу.

Я опустила ладони на стол и поднялась, оставив монеты. Рафаэль тоже поднялся и, к счастью, не сказал больше ни слова о куске пирога. Хотя я была сыта, жадная часть меня хотела вернуться и съесть его. В Греймере слово «десерт» даже не шептали, а вкус сахара и сладостей из детства жил только в самых жестоких снах. Как бы это выглядело в реальности? Было ли это так же великолепно, как я помнила?

Рафаэль бы понял. А если и было что-то хуже, чем обходиться без этого, так это, когда другие знают, что ты хочешь большего.

— До города несколько дней пешком, — сказала я ему, когда мы вышли из таверны. С картами, которые я достала, путь станет чуть легче.

— О, мы не пойдем пешком.

— Не пойдем? — Я нахмурилась.

— Нет. Мы украдем пару лошадей.

Глава десятая

План Рафаэля был прост: найти пару лошадей и забрать их. Подчинить любого, кто осмелится возразить. Или убить, как он предложил. Если я «предпочту» такой вариант.

Таверна с конюшней по соседству была нашим лучшим вариантом. В деревне было не так уж много лошадей, которых можно было бы украсть. В столь поздний час большинство местных уже разошлись по домам и забрали своих скакунов. В стойлах осталось только две лошади.

Одна из них была прекрасный вороной жеребец с мощным крупом. Его уши шевелились вперед и назад, когда Рафаэль вошел в конюшню. Я шла следом, оглядываясь в поисках конюха. Было уже поздно, так что тот, кто работал здесь, скорее всего давно лег спать.

Другая лошадь была старой. Ее веки были полузакрыты, и даже хвост не шелохнулся, когда мы проходили мимо. Пешком идти было бы быстрее, чем ехать на такой старой кляче.

— Нам надо поискать другую, — сказала я тихо.

— И надеяться, что хорошенький конь все еще будет здесь, когда мы вернемся? Нет. Хватит одной, — заявил Рафаэль.

Он вошел в стойло так, будто это было его собственная конюшня, взял сбрую и умело закрепил ее на жеребце. Я неловко наблюдала за ним, переступая с ноги на ногу. Он делал это с такой легкостью. Возможно, он был конюхом, прежде чем стал вампиром.

Неважно, кем он был раньше. Сейчас он чудовище.

Подтверждая мою мысль, Рафаэль забрался на коня с нечеловеческой легкостью. Он выехал из стойла и протянул мне руку.

— Поехали.

У меня скрутило живот, но уже не из-за еды. Я уперлась руками в бок лошади, не зная, как взобраться. Быстрый, как молния, Рафаэль наклонился, схватил меня под мышки и легко усадил перед собой.

И вот, мы отправились в ночь.

Было невозможно усидеть на одном месте. Тот факт, что была только одна лошадь, означал, что мне не нужно было признаваться, что я не умею ездить верхом. Но это также означало, что мы были очень близко друг к другу.

Если бы неделю назад я оказалась настолько близко к вампиру, что моя спина касалась бы его груди при потере равновесия, то точно расплакалась бы или меня бы стошнило. Теперь я чувствовала отголоски того страха, но была вынуждена признать: их смягчал тот факт, что это был Рафаэль — вампир, который приносил мне завтрак — даже если мне приходилось готовить его самой — и ни разу не принуждал меня к чему-либо ни ради крови, ни ради чего-то другого.

Отъехав уже на некоторое расстояние от