Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

денег. Можно с уверенностью сказать, что Рафаэль не одобрил бы, если бы его «с трудом заработанные» деньги уйдут на покупку вещей, которые он не оценит, а мне не хотелось выслушивать нотации от вампира.

Или чтобы он укусил меня в отместку.

Было неуютно ходить между прилавками, вести беседы с продавцами и жителями деревни. В Греймере я могла не разговаривать неделями. Наши беседы с Рафаэлем тоже были краткими. Но это был мой шанс собрать информацию. Конечно, я назвала вымышленное имя и сделала неопределенные намеки на мужа, с которым я путешествую. Несмотря на то, что деревня казалась безобидной, было бы глупо позволять кому-либо думать, что я одна и никому не принадлежу. Мы были в двух днях езды на лошади от Города Ответов — ближе, чем я предполагала. Пешком пришлось бы идти около пяти дней.

Я осторожно поинтересовалась новостями из столицы, но в эту деревню доходило очень мало информации. Король Стормблад по-прежнему правил, что не было удивительным — если бы с ним что-то случилось, об этом узнали бы даже в Греймере. «Принц Марсель Щедрый — свет королевства», — добавила девушка моего возраста, подмигивая, когда рассказывала мне о его последних подвигах на турнире.

Я улыбнулась ей и спросила, где найти продавца зачарованных карт. Она пожала плечами и указала мне на магазин в нескольких шагах от нас.

Когда я вошла, дверь зазвенела, хотя на ней не было колокольчиков. Это был верный знак, что я попала в нужное место.

Каждая ведьма имела свою специальность в магии, как король Стормблад, который управлял погодой, или Марсель, который создавал изобилие по своему желанию. Они могли использовать свою магию или хранить ее с помощью сложных заклинаний в виде карт. Если кто-то хотел получить доступ к магии других, он мог сделать это с помощью карт, что привело к процветанию торговой индустрии по всему королевству. Пиромант зимой мог изготовить для кого-то карты с достаточным количеством тепла, чтобы разжечь в камине огонь без дров на несколько недель или всего на несколько часов, в зависимости от своей силы. Все ведьмы платили королю десятину магии через свои карты.

Будучи пустотой, я не обладала магией и была вынуждена полагаться на карты других, чтобы использовать ее. А поскольку у меня не было ничего, чем я могла бы торговать, мой единственный выбор был купить ее.

— Приветствую, путешественница, — сказала продавщица из-за прилавка.

Женщина таяла. Это была моя первая мысль, когда я ее увидела. Каждая часть ее тела казалась провисшей. Уши повисли, подбородок опустился, подчеркивая обвисшую кожу на шее. Волосы были серебристыми, с вкраплениями темных прядей, а рот был полуоткрытым, как будто ей было лень его закрывать.

Моя мать бы пришла в ярость, если бы когда-нибудь выглядела так. Она бы использовала все карты красоты в королевстве, чтобы этого избежать.

Но, с другой стороны моей матери никогда не суждено было дожить до такого возраста.

— Здравствуйте, — поспешила сказать я, прежде чем воспоминания захлестнули меня. — Мне нужны карты.

Она фыркнула и указала на стеклянные витрины, заполненные зачарованными картами.

— Ты, как и остальные, кто заходит в мой магазин.

По-видимому, отношение торговцев к обслуживанию клиентов изменилось с тех пор, как я была ребенком.

Я подошла ближе и осмотрела карты.

— Мне нужны основные дорожные заклинания: тепло, укрепление тела и защита. И две карты для маскировки.

Мы могли бродить по деревне, скрывая свои личности одними лишь плащами, но в городе, чтобы спрятать красные глаза Рафаэля, потребуется нечто более сильное. К тому же я не знала, не явятся ли стражники за мной раньше, чем я доберусь до Монастыря.

— Это все? — фыркнула она. — Сейчас посмотрим, что у меня есть.

Продавщица с трудом поднялась со стула и поплелась подсобку. Дверь снова зазвенела, сообщая, что кто-то вошел. Я перебирала монеты в мешочке, пытаясь понять, сколько будет разумно заплатить, и просматривала карты. Одна из них была зачарована для чистой питьевой воды — работа аквамантера. Могла бы пригодиться. Были разные виды: от маленьких, где воды хватало лишь на глоток, до таких, что могли зачаровать флягу, которая никогда не опустеет.

— Хорошо, я нашла для тебя карты. — Она бросила небольшую колоду на стеклянный стол и вернулась на свой табурет. Карты разлетелись веером, и она стала указывать на одну за другой.

— Тепло для плаща, чтобы защитить от весенней прохлады в течение недели. Заклинание для ног, чтобы они не уставали. Заклинание голода, чтобы задержать потребности твоего тела на срок до трех дней. Если хочешь карту, которая создаст еду, за нее придется доплатить. Эта карта создаст тебе палатку без лишней суеты и хлопот и уберет ее, когда она больше не будет нужна. Две для маскировки. — Она бросила на меня осуждающий взгляд. — Изменят твое лицо. Просто представь, как ты хочешь выглядеть, и она сработает. Эти позволят тебе разжечь огонь, даже если дрова промокли. А для защиты — эта лучшая, что есть.

На карте был изображен рой насекомых.

— Пчелы? — спросила я.

— Ха! — Женщина посмотрела на меня сверху вниз своим опущенным носом. — Осы. Намного лучше.

— У вас есть что-нибудь помощнее? — Осы не помогут против огров или троллей. У меня был вампир для защиты, пока что. Но полагаться на кого-то, чтобы обеспечить свою безопасность, это значило напрашиваться на неприятности. — Например, огненный шар или… или взрывчатка? — спросила я с надеждой.

— Пф! — фыркнула она. — Удивлюсь, если ты вообще можешь себе это позволить. Пятнадцать золотых монет.

— Пятнадцать? — я сжала монеты в пальцах. Звучало дорого, но, по правде говоря, я не имела ни малейшего понятия, какая цена считалась справедливой.

— Пятнадцать? — эхом раздался голос. — Да ладно, Дарлин, мы с тобой оба знаем, что это все максимум стоит девять. Восемь, если палатку сделал Брайан.

Я моргнула.

Другой покупатель, который вошел в магазин, подошел поближе. Это был парень, или, точнее, мужчина моего возраста, только он казался гораздо мягче всех мужчин, которых я видела.

Он подошел ближе и заглянул мне через плечо, чтобы посмотреть на карты.

— Серьезно, Дарл?

Хозяйка магазина Дарлин нахмурилась, явно недовольная тем, что он торгуется за меня.

— У тебя разве нет собственных дел, которые можно испортить? И не называй меня Дарл, мальчик.

Я подняла глаза, чтобы увидеть его реакцию, и мое плечо коснулось его. Он бросил на нее строгий взгляд. Мой спаситель был блондином, будто само солнце любило его, с ярко-карими глазами, в которых сверкало озорство, и с губами, которые даже в момент строгости, казалось, хотели улыбнуться.

— Не могу