Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

и днем. Я думала, что вампиры не выносят солнечного света, но мой вампир, по-видимому, просто находил его раздражающим и держался в тени. На самом деле, многое в этом вампире не соответствовало моим представлениям. Он не вел себя как злодей, который преследовал меня в воспоминаниях. Он двигался быстро — гораздо быстрее меня — но было трудно сказать, объяснялось ли это его вампирской природой или просто тем, что его ноги были на несколько дюймов длиннее моих. Его глаза были характерного красного цвета, но через день или два я перестала бояться их и просто считала немного жутковатыми. Он не издевался и не дразнил меня. На самом деле, он почти ничего не говорил, что было соизмеримо с божьей благодатью по сравнению с моим опытом общения с Нельсоном.

Мы спали на лесной подстилке. Рано или поздно нам нужно будет найти подходящее укрытие, но пока мы молча согласились терпеть неудобства. Вампир спал на животе, обнажив свою голую спину, которая все еще была покрыта рваными ранами. Однажды, когда мы устраивались на ночлег, я заметила, как он скривил лицо от боли — напоминание о том, что он если и не был живым существом, то все равно мог чувствовать боль.

По правде говоря, лесная подстилка была мягкой по сравнению с местами, где я спала последние несколько лет. Несмотря на все неудобства путешествия с вампиром, было одно важное преимущество: вся живность знала, что он самое опасное существо в округе, и держалась подальше.

На четвертый день я проснулась от того, что он вернулся на поляну, где мы устроились, из густого леса.

Его губы были окрашены кровью. Я раскрыла рот от этого зрелища. Как раз тогда, когда я уже почти… не забыла или приняла, но хотя бы привыкла к вампиру.

Кровь и кровь…

Он закатил кроваво-красные глаза при виде моего явного ужаса.

— Расслабься. Это был не человек, просто заблудившийся олень.

— Ты мог бы прихватить этого оленя с собой, — проворчала я.

По дороге я собирала все, что могла, из растений, но не была уверена, что смогу отличить ягоды паслена от черники после всех лет питания крысиным супом, поэтому моя добыча была скромной. Я никогда не проводила много времени в лесу, и у меня не было карт, наполненных целительной магией. Я привыкла есть мало. Но это не помешало моему желудку заурчать, когда я поняла, что он держал в руках оленя, свежее мясо, и просто… оставил его где-то.

— Хочешь есть — поймай его сама, — только и сказал он.

Но на следующий день, когда я проснулась, рядом с моей головой лежал обескровленный кролик.

Я не могла выдавить из себя слова благодарности. Даже когда он ничего не сказал, пока я разделывала и готовила кролика, съедая свою первую за много лет настоящую теплую еду. У меня не было приборов, поэтому я ела руками, сидя на корточках над небольшим костром, на котором приготовила кролика.

Мясо было восхитительное. Нежное и сочное. Моя мать была бы в ужасе. Мой желудок с трудом мог поверить, что в него попадает нормальная еда, и грозил спазмами, но я отказывалась останавливаться.

Только когда я почти доела кролика, заметила, что вампир наблюдает за мной. Он прислонился к дереву, скрестив руки на обнаженной груди. Его белые волосы падали на глаза, но я остро чувствовала этот взгляд.

— Ты была бы настоящим чудом с клыками, — задумчиво произнес он.

Он издевался надо мной? Хотя для вампира это, вероятно, было комплимент.

Мысль о том, что я могу превратиться в одного из его сородичей, лишила меня последних остатков аппетита. Я закопала кости и затушила костер. Ночью в лесу было холоднее, поэтому движение согревало. У нас не было ни запасной одежды, ни теплых вещей. Нам повезло, что мы избежали плохой погоды.

Еда в желудке придала мне бодрости, хотя ощущение сытости сбивало с толку. Я не была уверена, как далеко находился Апанте. Я не видела карту с тех пор, как была маленькой. Единственное, в чем я была уверена, так это в том, что мы шли на север, поскольку Фригия и Лагина остались позади.

Ночь нашего побега была похожа на лихорадочный сон. Следующие несколько ночей были такими же: все будто происходило с другим человеком, а я наблюдала за этим со стороны. Теперь туман начал рассеиваться. Я сбежала из Греймера. Я путешествовала с вампиром. Я предала свою страну, не подчинилась приговору и освободила одного из наших смертельных врагов. Даже если я помогу вампиру, а потом сбегу в самый дальний уголок королевства, то все равно останусь преступницей.

— Перестань так много думать. Это отвлекает.

Я споткнулась, следуя за вампиром. Я всегда шла на два шага позади него. Как он мог узнать, о чем я думаю?

— Ты умеешь читать мысли? — спросила я.

Он фыркнул.

— Мне не нужно читать мысли, чтобы понять, как работает твой мозг. Выкладывай.

Я не собиралась доверять вампиру. Вместо этого я задала другой вопрос, который меня интересовал.

— Почему твоя спина не заживает?

Прошло уже несколько дней, а его кожа все еще была разодрана. Поверх ран начала образовываться корка, а широкие плечи покрылись волдырями, вокруг которых запеклась кровь. Это выглядело невероятно больно. И поскольку мне не хотелось идти бок о бок с вампиром, я наблюдала эту картину в течение последних нескольких дней.

Он обернулся, приподняв бровь, как будто удивился моему вопросу.

— На это есть несколько причин. Во-первых, мы шли днем, чтобы компенсировать твою медлительность. Если бы мы ограничивались только ночью, стражники догнали бы нас в мгновение ока, если, конечно, они достаточно глупы, чтобы преследовать нас. Чтобы оторваться от них понадобились бы лошади. Даже ты должна знать, что солнце вампирам не друг.

Так солнце не просто делало его раздражительным. Полезно знать.

— А еще кровь животных, — он поморщился. — Это не то, что мы должны есть. Она поддерживает мою жизнь, но не более.

Должны есть. Как будто питаться людьми — это естественно.

Почему же тогда он не попытался укусить меня? Я ведь не смогла бы его остановить.

Но этот вопрос я оставила при себе. Не стоило подавать вампиру идеи.

— Мазь помогла бы?

Он слегка замедлился. Настолько незаметно, что я могла бы пропустить эту заминку, если бы не слишком внимательно смотрела. На этот раз я действительно удивила его, а не наоборот.

— Мазь… конечно, мазь помогла бы. Сейчас мои раны заживают как у проклятого смертного. Но если только ты знаешь, как сделать