Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

деревни, я слишком сильно наклонилась вперед, пытаясь избежать касания с вампиром. Я потеряла равновесие, мир закружился вокруг меня. В отчаянии я схватилась за гриву лошади, но было слишком поздно. Я падала…

Крепкая рука резко обхватила меня, поймав прежде, чем я успела удариться о землю. Рафаэль положил ладонь мне на живот и развел пальцы, пытаясь удержать меня на месте. Лошадь даже не замедлилась, пока вампир ловко управлял поводьями свободной рукой.

У меня перевернулся желудок, и не от того, что я почти упала.

— Можешь отпустить, — быстро сказала я. — Я в порядке.

— Ты едва не разбила голову при падении, — он вздохнул. — Люди… такие хрупкие.

— Я лучше рискну упасть на землю, чем на вампира. — Мне следовало настоять на старой кляче. Хотя она не смогла бы бежать с такой скоростью.

— Хорошо, что я не даю тебе выбора.

Лошадь ускорила темп. Меня тряхнуло, и я прижалась к Рафаэлю еще сильнее. Я попыталась отстраниться, даже если это заставляло его впиваться рукой мне в живот, а тонкая ткань плаща почти не смягчала ощущения. Либо я чувствовала его сзади, либо спереди, и по крайней мере я могла видеть его руку. К сожалению, в противостоянии с бессмертным вампиром я не могла сделать ничего, кроме как отдалиться на дюйм, и даже его я теряла и восстанавливала с каждым шагом.

— Перестань так извиваться, — медленно произнес Рафаэль, — иначе тебе не понравится то, что произойдет.

— Что? — прошипела я, пытаясь скрыть свою беспомощность под маской гнева. — Ты сбросишь «хрупкого человека» с лошади?

— Нет. — Я чувствовала его ухмылку у себя за спиной. — Но ты очень скоро почувствуешь последствия того, что трешься своим телом о мое. А учитывая, что ты краснеешь как невинная девица, стоит мне упомянуть того «милого парня», которым от тебя пахнет, ты, вероятно, загоришься на месте со стыда.

Я сразу замерла, когда поняла, что он имеет в виду. Как невинная девица. Но не было никакого «как». Греймер не был тем местом, где за кем-то ухаживали или кого-то добивались. Хотя я и понимала, о каком именно физическом эффекте он говорил, благодаря грубым разговорам других слуг. Его пальцы слегка сжались на моем животе, будто он устраивался поудобнее. Перестав сопротивляться, я была вынуждена прижаться к его груди, остро ощущая контуры его тела своей спиной. А пониже… это было его обычное состояние? Или он… возбудился? Трудно было понять. Боги, это было невозможно даже представить. Мысль о том, что из всех людей именно я могла вызвать подобную реакцию у вампира была… Унизительной.

Но… может, самую малость завораживающей.

Следующий вечер принес с собой холод. Стояла весна, а в Евробисе это самое переменчивое время года. До сих пор дни были довольно теплыми, но наша удача закончилась. Благодаря лошади мы выбрались на открытые дороги, что облегчило путь, но для ветра сделало легкой мишенью. Холод пронзал меня, как бы туго я ни закутывалась в плащ.

Рафаэль, разумеется, оставался невозмутимым. Преимущество бездушного монстра по сравнению с «хрупким человеком».

Он вновь обнимал меня одной рукой. Это уже не казалось так неловко, как вчера. Наоборот, было надежным источником тепла. Я ненавидела себя за то, что мне это нравилось. Но в такую погоду это был вопрос выживания.

Когда солнце село, последние остатки тепла исчезли из воздуха, уступив место ледяному дождю.

Ну конечно. Будто одного холода было мало.

Дождь начался медленно, но даже этого хватило, чтобы я продрогла до костей. Скрыть дрожь было невозможно. Рафаэль притянул меня ближе. Как грудь мертвеца могла быть теплой? Я откинулась назад, отчаянно нуждаясь в защите от холода. Мне невыносима была мысль искать утешения у вампира, но еще более невыносимой была мысль потерять конечности от мороза.

— Нам нужно остановиться на ночь, — сказала я, стуча зубами. — У меня есть карта с палаткой. С ней и с картой для костра мы сможем согреться.

— Не нужно.

Находясь так близко к нему, я чувствовала, как гудит его грудь, когда он говорил.

— Может, тебе и не нужен отдых, но Альфонсу и мне он необходим, — возразила я.

— Я знаю о твоих потребностях. Запах дыма из трубы впереди говорит мне о том, что мы скоро найдем подходящее укрытие.

Мне следовало бы извиниться, но я была уставшей и слабой. Вчерашний суп уже не грел меня, а холод и вовсе выматывал. Мы ехали молча, звук дождя убаюкивал, и веки начали смыкаться.

— Альфонс — это конь? — спросил Рафаэль, не забыв моих слов.

Я начала было пожимать плечами, но заставила себя опустить их. Находясь так близко к вампиру, лучше было избегать лишних движений, судя по вчерашним комментариям.

— Я решила, что ему не помешает имя.

— Это всего лишь конь. — В его словах было осуждения, только недоумение.

— А я всего лишь пустота. — Это для вампира, вероятно, то же самое, что лошадь для человека: беспомощная, смертная, умирающая слишком быстро. — Но у меня все равно есть имя. И у Альфонса должно быть.

Моя голова начала наклоняться вперед, но Рафаэль снова заговорил, вырвав меня из дремоты. Я знала, что засыпать в таких условиях нельзя, особенно когда так замерзла, но оставаться в сознании было трудно.

— Полагаю, имена для тебя важны, Самара.

Самара. Я скривила губы, повторив собственное имя.

— Хочешь узнать кое-что грустное?

— Я хочу знать все твои мысли, — тихо сказал Рафаэль. По крайней мере, я так поняла. С дождем и манящим зовом сна, я не могла быть в этом уверена.

Не было никакой причины делиться с вампиром личными мыслями. Если бы я была в более ясном сознании, я бы не стала. Но что-то в том, что он был так близко, его тело защищало меня от дождя и я не видела его пугающих глаз, заставляло меня чувствовать себя почти в безопасности.

— Ты единственный, кто называл меня полным именем с тех пор, как я была маленькой девочкой. — В Греймере, будучи единственной служанкой-девушкой, мой пол и стал моим именем. Девка. Ленивая девка. Медленная девка. Уродливая девка. Я нахмурилась. — На самом деле, все, кто знал меня ребенком… наверное, уже забыли меня.

Все, кто тебя знал, забыли о твоем существовании. Даже из могилы слова Нельсона продолжали меня мучить.

В голосе вампира было почти что-то нежное, когда он сказал:

— Но не твои родители.

— Моя мать мертва, — холодно произнесла я.

Рафаэль, к счастью, не стал спрашивать о моем отце.

— Мне жаль, — сказал он. — Никто не заслуживает быть забытым. Если это