Притворись моей невестой, бывшая! - Саяна Горская

преследование и резко разворачивается, меняя траекторию движения. Ускоряется, а затем и вовсе переходит на бег, лавируя между людьми. Мы с Марком – за ним.

Начинается цирк!

Влетаю плечом в мужчину с глинтвейном. Тот выдыхает что-то очень некультурное, глинтвейн летит дугой, окатывая ни в чём неповинных прохожих и деда Мороза, окрашивая его бороду в насыщенный бордовый. Дети вокруг вопят от восторга.

– Извините! – Кричу на бегу.

Дед Мороз рявкает что-то, совсем не похожее на «с Новым годом».

Марк каким-то образом умудряется зацепиться ногой за ребёнка на снегокате. Ребёнок, к счастью, не падает, но снегокат отстреливает в сторону и влетает в гору из подарочных коробок, нагромождённых в фотозоне. Коробки разлетаются. Народ в шоке, зато дети снова в восторге!

– Вы что творите?! – Вопит женщина с телефоном на селфи-палке.

– Мы всё уберём! – Орёт Марк, ни на мгновение не останавливаясь.

Павел петляет между людьми так, словно всю жизнь тренировался убегать от кредиторов. Прорывается к ряду палаток, в которых торгуют карамельными яблоки, леденцами и сахарной ватой.

– Только не в еду, – стону. – Только не туда…

Разумеется, туда.

Марк, в попытке схватит Павла за плечо, влетает в палатку с леденцами, цепляет плечом стойку. Стойка вздрагивает и обрушивается. Успеваю увидеть, как молодой парень в фартуке поверх пуховика исчезает под каскадом петушков на палочках.

– Простите!

– Да вы охренели?! – Раздаётся из-под горы леденцов.

Музыка орёт, дети визжат, мигают гирлянды, превращая всё происходящее в какое-то невообразимый артхаус!

– Сафин! – Задыхаюсь. – Подожди!

– Я где сказал быть?! – Зло прикрикивает, не оборачиваясь.

– А ты мной не командуй! Ты его вообще видишь?

– Вижу! Не отставай, Светлячок! Сейчас догоним!

Не успеваю ответить, потому что в следующую секунду не вписываюсь в крутой поворот и боком врезаюсь в огромного надувного снеговика. Тот жалобно поскрипывает пластиком и медленно падает, накрывая собой ни в чём не повинную пару, которая пыталась сфотографироваться.

– Извините! – Автоматически повторяю, уже не разбирая, кому.

Марк вырывается на открытое пространство, к самой ёлке. Павел мчится вперёд, но спотыкается о натянутую между опорами гирлянду, которая идёт низко вдоль ограждения.

Я даже не успеваю подумать, что это было гениальное инженерное решение, как Марк делает последний рывок и налетает на него с такой силой, что они вдвоём летят вперёд, прямиком в ограждение. Часть его отрывается, гирлянда натягивается и с характерным звуком надвигающего трындеца срывается с креплений.

Вся нижняя линия новогодних огней живёт теперь собственной жизнью: сначала дергается, потом падает, наматываясь на Марка и Павла, как кусок светящейся лапши. Они оказываются переплетены в этой гирлянде, как два новогодних голубца.

Главная ёлка города мерцает.

И гаснет.

Вся.

Абсолютно вся…

Миг назад площадь была залита светом, а теперь здесь темнота. Только где-то сбоку горят одинокие фонари, да мигает вывеска киоска с хот-догами, героически не поддающаяся апокалипсису.

На площади поднимается гул.

– Что случилось?!

– Эй, верните огни!

– Кто выключил ёлку?!

Дети гудят, как рой маленьких пчёл. Ревут в голос:

– Ма-а-ам! Новый год отменили!

– Это Гринч украл праздник!

Да-да, два придурошных Гринча, решивших выбраться на тихую прогулку по городу. И ведь кому расскажешь – не поверят!

Марк ловко доминирует противника, перекидывает бедро через него и наседает сверху.

– Где телефон? – Рычит ему в лицо.

– Какой телефон?! – Сипит Павел, пытаясь вывернуться. – Вы что, больные?!

Народ окружает нас плотным кольцом. Люди снимают происходящее на видео и комментируют с энтузиазмом спортивных комментаторов.

Пытаюсь протиснуться ближе, пру через толпу, расталкивая зевак плечами и оказываюсь рядом с Марком ровно в тот момент, когда он заносит кулак над носом Павла, а мне наконец удаётся наклониться и заглянуть бедняге в лицо.

– Марк, стой!

Он с чувством закатывает глаза.

– Что ещё, Светлячок?!

– Не бей его!

– Не лучше время ты выбрала, чтобы демонстрировать милосердие! Сейчас я выбью из него всю дурь!

– Марк, это не Павел!

Ну просто убийственный взгляд прожигает дыру в моей черепушке! Марк медленно поднимает голову к небу, будто пытается договориться с высшими силами. Может, просит поскорей вернуть меня туда, откуда явилась?

– Светлячок, ты… – Замолкает. Вероятно потому, что запас приличных слов исчерпан, а для неприличных Марк слишком хорошо воспитан.

– Ребят, да я просто на ёлку пришёл! – Подаёт голос не Павел.

– А бежал зачем?

– Так вы догоняли! Я ж не идиот… Время неспокойное. Всяких хватает.

Железобетонный аргумент.

Марк пытается подняться или хотя бы просто сменить позу на более приличную, но плотно обмотанная гирлянда буквально не позволяет этим двоим вернуть дистанцию.

– Вы нас простите, пожалуйста! – В умоляющем жесте складываю руки лодочкой на груди. – Мы сейчас всё объясним, и вы поймёте…

Но первыми «понимать» спешит полиция. Через толпу протискиваются двое в форме.

– Так, граждане, расходимся, – размахивают руками, раздвигая людей. – Что тут происходит?

– Вот этот на этого набросился, – тут же сдают нас с потрохами. – И всё поломали!

– Они ёлку выключили!

– И дрались!

– Блин, вы такое шоу пропустили, товарищ полицейский! – С восхищением комментирует подросток.

Полицейские с явным неодобрением сканируют площадь, больше напоминающую теперь декорации к фильму о катастрофе в канун Нового года. Вздыхают.

– Встали. Быстро.

Марк и бедолага, координируя свои движения, неловко пытаются подняться.

– Я вообще ни при чём! – Выпаливает мужчина. – Я шёл к палатке с блинами!

– Мы… Мы думали, что он украл у меня телефон!

– Ваша? – Полицейский переводит взгляд с меня на Марка.

– Моя, – поджимает скорбно губы.

– Прекрасно. Устроим вам романтическую поездку до участка. Упаковываем, – лениво взмахивает он рукой и Марка вместе с гирляндой и плотно примотанным к нему мужичком рывком ставят на ноги.

Позорной колонной движемся к полицейской машине.

Ёлка пытается моргнуть. Пара нижних веток загорается, потом снова гаснет. Народ издаёт коллективный стон.

– Всё, граждане, цирк уезжает, клоуны тоже, – подводит итог второй полицейский. – Расходимся по домам, ёлка закрыта.

– Ну что, Светлячок, хотела новый опыт? Поздравляю. Сейчас познакомимся с местным отделением полиции.

Глава 16

Никогда ещё Новый год не был ко мне так близко и далеко одновременно.

За стеной кто-то кашляет, дальше по коридору хлопают двери, пахнет хлоркой, старой краской и чем-то неуловимо унылым, что, видимо, идёт в комплект к каждому отделению полиции.

Мы с Марком сидим в камере. В реальном обезьяннике. На железной лавке, спинами к холодной стене.

Ночь прошла в каком-то сюрреалистическом калейдоскопе. Мы без конца отвечали на вопросы, называли фамилию, имя, отчество, отчитывались, в каком состоянии находились, почему решили наброситься на гражданина N, кто первым начал, почему погасла ёлка и мой любимый вопрос:

– Вы вообще понимаете, что это акт вандализма?

Хотелось