Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Я моргнула, глядя на него, удивленная тем, что он вообще решил со мной заговорить.

— Осторожно. Это прозвучало как нечто, что сказал бы джентльмен.

— В таком случае, не смотри, — он не улыбнулся, но в его глазах мелькнул свет. Вероятно, при мысли о том, как я падаю задницей наземь.

Мы поравнялись с Вексой как раз в тот момент, когда ворота начали открываться. Сердце забилось быстрее, и я шагнула навстречу неизвестному. Я была уверена: этот выход никак не поможет мне сбежать, иначе они бы меня с собой не взяли. Но это не означало, что я не должна запоминать каждую деталь.

Хаотичный гул города хлынул на лужайку, словно прорвало звуковой барьер.

— Добро пожаловать в Рейвенфелл, — мрачно сказала Векса.

То, что предстало передо мной, было сплавом красоты и трагедии. Тесные каменные здания города были столь же замысловаты, как и архитектура крепости, но жители заполняли собой каждую улицу и каждый переулок. Условия заставили меня глубоко вдохнуть. Лишенные ярких красок свежих фруктов лавки тянулись вдоль дороги, вместо вкусной еды в них было только зерно да скудные банки с какими-то консервированными припасами, содержимое которых я не могла толком разглядеть. Я увидела, как кто-то попытался ловко стащить мешок риса у торговца, что мгновенно обернулось дракой; зерна разлетелись по неровной каменной мостовой. Мне пришлось сглотнуть подступившую к горлу желчь, когда я увидела, как люди тут же упали на колени, собирая рис вместе с галькой и грязью прямо в ладони.

Продвигаясь по потрескавшимся улицам, чувствуя, как на меня оборачиваются, я заметила: у всех в этой части города были темные волосы, ниспадавшие по спине или собранные в свободные узлы на затылке, черные, как ночное небо. У всех без исключения. То же самое было и у тех Умбр, которых я уже встречала. Взгляд упал на белые локоны, обрамлявшие лицо, и в горле появился ком. Я выделялась, как бельмо на глазу, контраст был резким и почти болезненным. Векса и Эфир заставляли думать, будто я здесь своя, но этого признака с Кальфарами я точно не разделяла. При общем сходстве оттенки кожи варьировались от бледных до цвета оникса. Все приглушенные. Все выцветшие.

Группа детей на вид от семи до десяти лет стояла у колодца, лица у них были испачканы грязью. Они были такими худыми, такими непривычно маленькими, что у меня едва не свело желудок, когда я представила, куда они возвращаются каждый день, если у них вообще есть дом. Они пинали спущенный и потрепанный кожаный мяч со швами, расползающимися по краям. Я наблюдала, как один из мальчиков улыбнулся и рассмеялся, когда отправил мяч мимо двух других, празднуя свою маленькую победу. Во мне вспыхнуло что-то теплое и тут же осело тяжестью на душе, когда я заметила, как сильно они задыхались. Как задыхались все вокруг.

Воздух был густым от запаха чего-то горящего вдали; дым стелился по улицам. Странный, резкий запах щипал носоглотку. Я не была готова увидеть это. Я положила руку на живот, пытаясь унять боль от вида стольких, о ужас, стольких людей с тусклой болью в глазах, которые все равно пытались жить, выживать в этом тесном месте. Как они вообще допустили, чтобы город дошел до такого состояния?

Прежде чем я успела отойти от суматохи, мне преградила путь испуганная женщина, в ее глазах уже читалась мольба.

— Мисс, моему мужу нужен Медикус, но Королева присылает их лишь раз в две недели. Пожалуйста, это срочно. Я умоляю вас.

Я быстро посмотрела на Вексу, ее лицо смягчилось от искреннего сопереживания.

— Когда они приходили в последний раз? — спросила она тихо, почти ласково.

— Десять дней назад, — прошептала женщина, заламывая руки. — С тех пор ему стало намного хуже.

Векса обменялась взглядом с Эфиром; между ними промелькнуло что-то невысказанное.

— Им нужно время, чтобы восстановить достаточно эссенции для следующего исцеления, — сказала она. — Я бы хотела… — она осеклась, сжав челюсть. — Мне жаль. Мы отправляем их так часто, как они могут, не выгорая полностью.

Плечи женщины поникли, но она понимающе кивнула. Я осознала, что это был не первый раз, когда она слышала этот ответ. И не первый раз, когда ей приходилось принимать, что помощь не подоспеет вовремя.

— Какой район? — тихо спросил Эфир.

— Восточный квартал, рядом со старым колодцем, — ответила она.

— Я прослежу, чтобы в следующий раз они начали оттуда, — сказал Эфир. Его голос был спокойным, но я видела, чего ему стоит уйти, когда людям нужна помощь.

Теперь к нам оборачивалось все больше отчаянных лиц, привлеченных надеждой на спасение. Ладонь Эфира легла мне на поясницу, подталкивая вперед.

— Иди быстрее, — тихо произнес он, проталкивая меня в толпу.

Я зашипела и оттолкнула его руку.

— Я говорила тебе не прикасаться ко мне.

Он сжал руки по швам, прежде чем засунуть их в карманы.

— Конечно, пожалуйста, привлеки внимание каждого нищего на этой улице. Их тут, как ты видишь, в избытке, — его тон был жестоким, но я все же ускорилась.

Мне отчаянно хотелось обернуться к той женщине, но я знала, что ничем не смогу ей помочь. Мне нечего было ей дать.

— У вас что, нет лекарей? — спросила я. От чувства собственной бесполезности мне было не по себе.

— Их называют Медикусами, — ответила Векса. — Но их привязи ослаблены. Иногда уходят недели, чтобы они смогли накопить достаточно эссенции и быть полезными. Отсюда и редкие визиты в город.

Ее голос звучал измученно.

Я никогда не могла представить, как выглядит мир без эссенции. На Сидхе на нее опирались во всем, но настолько естественно, что о ней почти не задумывались. Как о дыхании для большинства. Потеря фокуса была бы трагедией для многих, но это и близко не стояло к утрате эссенции в самой земле. Без силы можно выжить, но не без еды и воды.

Невольно я сравнила это с Луминарией. С ошеломляющим изобилием растений и жизни. Общинные сады, пышные от еды для всех; сверкающие каналы, полные рыбы. Я пыталась и не смогла вспомнить, когда в последний раз видела кого-то больным.

Будучи Разломорожденной, мне никогда не жилось легко, но это… все никогда не было вот так.

— Мы получаем поставки