Ты будешь наказана - Ада Ридель

Потому что меня накрывает.

На последних секундах.

Когда он делает окончательный удар в меня. И даёт мне то, чего я так хочу — разрядки.

И, даже не дав отойти мне или почувствовать то, что он сделал с моим телом… перерезает верёвки тем же самым ножом.

— А теперь вали отсюда, — раздаётся гром среди ясного неба. В тишине его недовольный рык, который пропитан злобой, слышится так угрожающе, что мне становится плохо.

Почему? Он ведь только что… Нормально относительно говорил.

— Я, что, невнятно выразился?

Несколько холодных, пробирающих до костей слов заставляют меня подскочить с кровати.

Затёкшие до этого мышцы немного болят, но я всё же скидываю кроваво — красные верёвки и отползаю назад. Несмотря на слабые ноги после того, что он сделал. Я кончила. И могу уйти. Как бы унизительно это не звучало.

— У меня… — начинаю несмело. Да, я понимаю, что могу уйти. Он добился того, чего хотел — унизить. И он это сделал. Потому что теперь я корю себя за то, что поддалась. Но он… Спровоцировал. Наседал. И я опять… Изменила Диме. — Нет одежды.

— Мне плевать, — огрызается. — Свалила отсюда. У тебя есть десять секунд.

Глаза начинают слезиться от одного его только равнодушного и безумного вида. Я срываюсь с кровати, путаюсь в своих прошлых оковах и падаю на пол. Без трусов, лифчика и платья. Абсолютно обнажённая.

Я чувствую, как капает моё время.

Но мне становится так страшно за свою жизнь…

И я на инстинктах, которых у меня никогда не было, хватаюсь за простынь. Сдираю её пальцами и, с быстро стучащим сердцем выбегаю из комнаты. Всего лишь желая вернуться домой!

И не замечаю из-за пелены слёз перед глазами брата этого психа, что выходит из-за угла.

Мне абсолютно плевать!

Даже на полуобнажённый вид!

Я только сильнее укутываюсь в простынь. Меня сейчас волнует совершенно другое! Что я получила, тупое удовольствие от долбанной порки!

И надеюсь, что это была наша последняя грёбанная встреча!

Глава 13

Арс

Я опускаюсь в кресло и пью бурбон с горла.

Смотрю в невидимую точку на стене и не понимаю, что происходит.

Не замечаю Арчи, который, открыв двери, заходит в комнату.

— Осуждать будешь? — спрашиваю спокойно, стеклянными глазами наблюдая за узорами на обоях. — Не в твоём стиле.

Он проходит внутрь, осматривает мою комнату. А мне пох*й. И на её вещи, что разбросаны по всей комнате, и на верёвки, что спокойно лежат на кровати.

Я знаю, что Арчи насрать. Как и мне. Он не осуждает такое. У него у самого есть свои странности. Мы, как два придурковатых брата, но только он — адекватнее. Если это так можно назвать.

Он берёт с моего бара бутылку вискаря.

— Своего, что ли, нет? — усмехаюсь. Вечно любит тырить моё бухло. — Зачем пришёл?

— Сам должен догадаться.

— Мораль мне только не читай, — равнодушно перевожу взгляд на окно. — У тебя её тоже нет.

— Я не за этим, — отвечает.

— Тогда зачем пришёл?

В комнате повисает тишина. Но я не поворачиваюсь к нему, чтобы спросить, зачем он здесь.

Нет, я смотрю через окно как зверушка, путаясь в простыне, бежит по зелёному газону. Сжимает её крепко в пальцах.

— Перестань делать вид, что не знаешь её.

Сверлю взглядом то, как зверушка открывает с трудом ворота и выбегает за забор. Ей повезло, что сейчас доберманы сидят в клетке. Могли ведь и гулять по зелёному газону…

— Не понимаю, о чём ты, — отрезаю.

— Перестань, — повышает голос. Я резко поворачиваюсь к нему. Дать бы ему таких п*здюлей, что со старшим так себя ведет. Но я никогда не поднимал на него руку. Если начнём драться, кто-то из нас точно мёртвым отсюда выйдет. — Мы оба знаем, о чём говорим.

— Я сделаю вид, что ничего не слышал и продолжу пить свой бурбон, — отвечаю безынициативно. Я не хочу об этом говорить. Арчи — не мой психолог. — Что-то ещё?

— Ты ведь её вспомнил, — внезапно говорит. — Но делаешь вид, что не знаешь.

Сжимаю горлышко бутылки у себя в ладони.

— Не делай из нас обоих дураков, Арс. Мы оба в курсе, что, сколько бы лет не прошло, как бы ты не выкидывал её из головы, не пытался забыть и сделать вид, что она — не та Влада — всё бессмысленно.

Зубы сами скрипят друг о друга.

— Она здесь. Но ты в упор её не видишь. И теперь из-за обиды издеваешься над ней. Хоть не понимаешь, что это — она. А подсознание помнит.

Я. Не. Знаю. Кто. Эта. Девчонка!

— Мне всё равно. Делай с ней, что хочешь. Мне пох. Просто открой глаза.

— Арчи! — я не выдерживаю. Кричу, чтобы он перестал. Мне не нужна промывка мозгов! И тем более разговоры про ту, которую я ненавижу больше всего на свете. Ей не место здесь. В моей памяти, в моём сердце. Она для меня — красная тряпка для быка. Которую я хочу разорвать на куски. — Я не знаю, о ком ты говоришь. А если бы и знал…

Я на секунду.

На мгновение.

Вспоминаю её.

И тут же стреляю невидимой пулей в её отражение.

— Эта девчонка для меня — никто. И та, что была в моей голове пять лет назад — тоже. Её больше нет. Как и тех старых лет. Она умерла. Давно.

Прожигаю его серыми глазами. Сталкиваюсь с его голубыми. Мы разные. Чертовски разные.

— Или ты хочешь, чтобы я и тебя выкинул из своей жизни?

Именно это я и сделал. То, что было до этого. До того, как я переехал в этот город. Стёр себе память. Со всеми теми людьми, из-за которых я стал таким. Жестоким убийцей.

— Делай, как знаешь, — в нём просыпается похуист. Так бы раньше.

— Вали к своей игрушке. Она тебя ждёт, не дождётся, — отзываюсь и встаю с кресла. У него своя девчонка для забав, у меня — своя. И это не та, что была тогда, в прошлом. Сейчас она новая. И она вернётся.

Это я обещаю.

Подхожу к окну, смотрю в пасмурное небо. Как неожиданно набежали тучи. Добежит или нет? Хотя, мне насрать.

Я сейчас медленно наблюдаю за своими пёсиками, которых выпустили наружу. Они устали сидеть в вольере.

Хмурюсь и понимаю, что не хочу вспоминать, откуда они у меня взялись. Я стёр у себя из головы сам те годы.

Те четыре года с ней.

Пять лет назад. Арсанов

— Ты