Ты будешь наказана - Ада Ридель

— И? — пока ещё терпеливо спрашиваю.

— Её отпустили. Полиция продолжает поиски, — замечательно. Так легко себя подставить. Каким же надо быть долб*ёбом!

— А что с прихвостнями Мартынова? — вот надо было мне именно в тот день озвереть. Но девчонка выбесила. Сразу после того, как собрание закончилось… пошёл в комнату. Решали, бля, чего с заложником делать. Дорешались.

Девчонку там не нашёл. А здесь этот сукин сын… Под рукой был. Чувствую, Алиев когда узнает… Фигово будет.

Что же, ладно, хрен с ним, разберусь со злым дядькой. Я так-то его жену спас. Благодетель!

— Вот в этом и проблема. У них в полиции крыса есть, теперь думают, что девчонка эта от нас. Его она и грохнула.

— Она? — в душе мне хочется рассмеяться, но на деле только хмурюсь. Я представляю эту маленькую девчонку с метр… Сколько? Примерно семьдесят. Да, она безбашенная, немного даже показалась дерзкой, но…

Серьёзно? Она? Сожгла здоровенного мужика? У Мартынова совсем мозгов нет? Нет, ну явно с ума сошёл.

— Тупые, — да я уже это и сам понял, без Матвея. — Скорее всего, за ней поедут. Что делать будем? Передать Арчи? Пусть подстрахует. Она же… мимо шла.

— Нет, — отрезаю, вставая. Викинг неудовлетворённо рычит и вскакивает следом. И где моя вторая прелесть гуляет? — Его в курс дела не посвящай.

Он из-за этой девчонки с катушек полетел. Нахрен ему защищать её?! Даже действует за моей спиной! Сукин сын!

Диму-то, парня её, я знаю. И знал до нашей первой встречи. Он под крылом у Алиева ходит. И с Арчи они общаются. И мой несносный говнюк-брат сказал тому футболисту присматривать за Владой.

Зачем?

Ах, да…

Недавние его слова. И опять они врезаются в разум.

«Перестань делать вид, что ты не знаешь, кто она»

Не знаю. И знать не хочу. Меньше будет действовать за спиной.

Парнишку я пощадил. Мне с Алиевым тёрки не нужны. Мы друзья, а не враги. И лучше нам такими и оставаться. А вот Арчи… Разберусь с ним потом.

— Ничего не делай, — отдаю приказ. — Выживет. И сама придёт за помощью. А до тех пор…

Кидаю в него предупредительный взгляд.

— Ничего не предпринимай.

Влада

Я со злостью толкаю брата в плечи, когда родители уезжают на работу. Чтобы они всего этого не видели. Хорошо, что у обоих ночная смена.

— Что ты творишь! — тихо кричу. — Почему ты сказал, что тогда ты был не дома? Ты ведь…

Я закусываю губу. Обидно до жути! Зачем вообще полезла?! Был бы наркоманом до конца своей жизни, и хер с ним!

Он отшатывается, смотрит на меня стеклянными глазами. По одному пофигистичному виду понимаю, что похрен ему на меня! С высокой колокольни!

И от этого становится так мерзко, что я едва не рыдаю. Но нет, не буду. Пусть и дальше сидит на своей игле, если ему так нравится!

— Потому что ты заколебала, — я останавливаюсь. Когда слышу эти разрушающие меня слова.

Хочу толкнуть его ещё раз, взбодрить, но вместо этого стопорюсь. Смотрю на него и не могу поверить, что тот Влад, которого я встретила, как только очнулась — тот мальчик, которого я вижу сейчас.

— Лучше бы ты никогда не возвращалась.

В момент руки опускаются. Падают плетьми вдоль тела. А я продолжаю сверлить его уже пустым взглядом.

Я слышала много оскорблений с его стороны последние пару месяцев, но…

Такие жестокие слова — впервые.

Сжимаю от злости кулаки. Впиваюсь в кожу пальцами и жмурюсь. Зарыдать хочу.

Но не при нём!

Я молча, ничего не говоря, пролетаю мимо него. Ударяюсь плечом о дверной косяк и ничего не чувствую. Абсолютно. Мне так плевать сейчас на эту тупую боль…

Потому что в груди разрастается другая.

Совершенно другая, от которой становится тошно.

Мы ведь были близки…

Но не сейчас.

Его будто подменили!

Выбегаю на улицу и не замечаю, как всё же предательские слёзы стекают по щекам. Вытираю их рукавом свитера и обхватываю себя руками.

После случившегося прошло уже несколько часов, я искупалась в горячей воде, но всё равно не могу согреться. Ни в какую.

А сейчас… Мне холодно, но я не замечаю. Сажусь на деревянные и мокрые ступеньки и проклинаю этот долбаный день.

И мамы рядом нет. Когда она так нужна. И ведь так хочется расплакаться. Почувствовать эту материнскую поддержку. Но…

Она у меня врач. И час назад её вызвали на работу. Авария. Серьёзная операция. И я понимаю, почему она не осталась со мной. Там нужнее.

А я справлюсь. Наверное.

Мне просто нужно хорошенько порыдать, и тогда всё наладится.

Именно это я сейчас и делаю. Вытираю скатывающиеся слёзы, которые размазываю по всему лицу.

Не понимаю, в какой момент я сделала ошибку. Вот так настроила против себя брата…

Смотрю вперёд и вытираю нос от соплей. Как маленькая девчонка, ей-богу.

Просто нужно всё пустить на самотёк, Влада. Если брат не хочет тебе помогать, почему я должна впрягаться за него?

Правильно. Больше и не буду.

Тем более…

Всё уже закончилось.

Точно. У Барона есть папка. С этим психанутым Арсановым я больше не увижусь. Жизнь должна налаживаться. Вот возьму и перееду в общагу. К Вике. Подальше от родителей. От брата. И всё будет хорошо.

Но, твою мать…

Почему я не могу успокоиться?!

Опять шмыгаю носом и наблюдаю за тем, как открывается калитка нашего частного домика.

Папа вернулся с работы? Он сказал, что уедет ненадолго.

Из-за слёз не вижу. Мужской силуэт растекается перед глазами. Вытираю слёзы, натягиваю улыбку и смотрю вперёд. Не хочу перед ним плакать.

Пап? — почему мой голос звучит так жалобно? — Ты уже…

Я застываю. Сердце останавливается, когда я вижу не один силуэт. Несколько. И это уже не размывшиеся картинки, а цельные, нормальные. Вижу отчётливо.

И ко мне идёт совершенно не отец. Кривится в улыбке.

— Так это ты, девчонка Эмиля?

Сглатываю ком в горле и шепчу подрагивающими губами, не веря в происходящее:

— А вы ещё кто такие?

И что ещё за Эмиль?!

Я вскакиваю со своего места и тут же спрыгиваю со ступеньки.

— Эмиль? — спрашиваю насторожено. Хорошо, что голос не дрожит. — Вы о ком? Моего парня Дима зовут.

Судя по блеску злого огонька в его глазах, мой ответ ему не нравится. А устрашающая улыбка искажает и так безобразное лицо.

— За дебилов нас не держи, — огрызается.

И когда