Ты будешь наказана - Ада Ридель

Но останавливаюсь, так и не успев до них добежать.

Из машины, припаркованной возле забора, выходят двое мужчин.

И к моему сожалению…

Я их прекрасно знаю.

Люди Арсанова.

Разочарованно вздыхаю.

Да нет! Ну, хватит, бля!

Я бросаюсь в сторону.

Плевать! Перелезу через забор и не здесь! Он же сам отпустил меня! Зачем ловить меня опять?!

Нет уж! Упаду, сдеру кожу с коленей, разобью нос, но больше не попаду в его жестокие лапы!

Заворачиваю за угол, где однажды уже ходила, пробегаю пару метров и…

Сердце останавливается.

Когда вижу перед собой человека. Ещё одного. Спокойно стоит, прожигает меня пронзительными глазами. И в этот раз я его не знаю.

Но нужно быть дурой, чтобы не понять… Арсанов быстро отреагировал.

Но зачем ему это?

Он ведь унизил меня и отпустил!

Я рефлекторно делаю шаг назад. Упираюсь спиной во что-то твёрдое.

Разве… За мной была стена?

Я испуганно поворачиваю голову вправо. Вот же она.

И не может быть стены такой тёплой. И пахнуть мятой.

А ещё так опасно тихим голосом греметь над головой:

— Какая приятная и неожиданная встреча.

Я оборачиваюсь.

Попадаю под взгляд пронзительных карих глаз, которые уничтожают.

Как и этот человек, что находится рядом.

— Вань, оставь нас, — внезапно проговаривает. Щурится, осматривает меня с ног до головы.

А я и слова сказать не могу. Все пропадают. В один миг из головы вылетают, пока Арсанов всего лишь стоит рядом, засунув руки в карман тёмных брюк.

Надменно посматривает на меня из непривычных для мужчины пушистых и тёмных ресниц.

Мне неважно кому он отдаёт приказ уйти отсюда. Один человек, или два…

Плевать.

Ему хватит и его одного. Чтобы убить меня и похоронить заживо.

Его ладонь неожиданно резко поднимается в воздух.

И я бы сжалась. Если бы у меня сейчас не было этого ступора. Из-за страха. Он словно сковал цепью, приковал к земле, в которой выкопали яму, где сейчас находятся мои ноги, полностью залитые бетоном.

Пальцы касаются моей щеки.

— Вот мы и снова встретились, — усмехается, ведёт костяшкой пальцев вниз, к сухим губам. — Зверушка. Скажу честно — я не ожидал тебя встретить здесь. Думал, ты прибежишь ко мне ещё вчера, прося о помощи, но…

Он сверкает тёмными глазами, в которых не видно коричневой радужки. Только темнота. Такая сильная, поглощающая. И я мысленно лечу в ней. Падаю. Не разбиваюсь. А наоборот вязну.

Ведь ему это и надо.

— Ты в очередной раз меня удивила.

Два пальца захватывают нижнюю губу, и я сглатываю. Молюсь, чтобы кто-то выглянул в окна. На этой стороне дома… Их всего два. Но мне жутко не везёт. Потому что слегка поодаль есть маленький изгиб. Квадратный впалый участок, который будет незаметен в окнах.

Я судорожно думаю что делать. Куда бежать.

Но у Арсанова…

Другие планы.

Раз он делает шаг вперёд, а я рефлекторно делаю назад.

Но я не собираюсь так легко ему подчиняться. Не буду. Просто не буду.

Поэтому быстро отскакиваю от мужчины и открываю рот. Надеясь, что мой крик… Кто-то услышит.

Но я ошибаюсь. Всего секунда. Столько ему хватает, чтобы сделать один широкий и резкий шаг и вмиг оказаться возле меня. Вжать одну ладонь в рот, а вторую положить на живот.

А я… Всего лишь пикаю. Как мышка. Успеваю издать только еле слышимый писк.

— Тише, — разносится над головой, когда вцепляюсь пальцами в его запястье. — Нас ведь могут и услышать.

Я и пытаюсь это сделать, больной ты псих!

— А ты ведь не хочешь, чтобы другие увидели, как сейчас я тебя трахну?

В один миг все органы перестают работать. Руки бездвижно касаются его руки. И даже моё тело застывает, словно облитое воском.

Глаза округляются от удивления и страха одновременно.

Почему я опять влипаю в неприятности?

— Сейчас я уберу ладонь с твоего рта, и мы мило побеседуем, согласна? — так и хочется крикнуть, чтобы он шёл нахер! Он и эти слова — вещи несовместимые!

Но я киваю.

Пару секунд и пальцы пропадают с губ, под конец, касаясь их подушечками.

— Ты только что трахнуть меня обещал, а сейчас говоришь, что мы мило побеседуем? — голос трясётся как земля во время землетрясение по десятибалльной шкале. Мне бы закричать, но слова все пропадают. И тем более…

Я боюсь человека перед собой. Что как только я крикну, он нагнет меня и трахнет прямо здесь.

Грязно, как обычную шлюху, которой можно воспользоваться в любой момент. Хотя такой я сейчас себя и ощущаю.

— Звучит сомнительно, — подтверждает. В несколько шагов оказывается у стены. Ослабевает хватку на какую-то секунду и прижимает меня спиной к холодной и твёрдой поверхности.

А я молю, чтобы нас кто-то увидел.

Кричать — боюсь. Бежать… не убегу. Он слишком напористо и твёрдо наседает. Не оставвляет пути на отступление.

— Но хочешь ты или нет… — из-за его горящего взгляда, что сканирует лицо… То покрывается странными коликами. Как иглами протыкают. — Тебе придётся мне довериться.

Я испускаю нервный смешок.

Да, передо мной стоит бандит, который убивает людей.

Надругался над моим телом два раза, избил моего парня.

И сейчас, в подвешенном состоянии хочу начать истерически смеяться.

— Ты ведь в курсе, — начинаю, а сама наблюдаю за этим психопатом, что не торопится говорить. Осматривает меня с ног до головы. Опускается вниз взглядом на шею. На часто вздымающуюся от волнения грудь, которая даже через свитер горит от его внимания.

Крылья его носа внезапно шевелятся. Раздуваются. Как воздух втягивает.

— В курсе чего? — безразлично отзывается.

— Что муж моей подруги, — сглатываю, надеясь, что на него это подействует. — Твой партнёр? Он не даст так просто…

Я не уверена. Вообще нет. Я плохо знакома с Артуром. Но вряд ли он начнёт за меня впрягаться.

— Не надейся, — равнодушие так из него и прёт. — Ты ему явно не нужна. Но вот у других людей… К тебе повышенное внимание.

Он усмехается.

Что? О чём он?

И я должна опасаться всё сильнее, но напрягаюсь.

Его проворная рука, что до этого находилась на талии — скользит вниз, по бедру, на спину.

Чужие и ненавистные пальцы проникают под джинсовую ткань, и я выгибаюсь, только бы он не тронул меня.

Но он стоит так вплотную…

Что я неосознанно утыкаюсь своим лобком в его напряжённый пах.

Слышу, как глухо бьётся моё сердце в горле. А его ладонь скользит по многострадальным булкам.

А у