Ты будешь наказана - Ада Ридель

на меня надвигаются трое пугающих людей, адреналин в одну секунду подскакивает в крови. Струится по венам, заставляя сердце забиться чаще. Паника застилает разум, и я, не думая, бросаюсь в сторону.

Мне вообще наплевать кто это! Но если так и продолжу стоять — точно больше не проснусь!

— Чё встал? Лови! — горланят где-то за спиной.

А я не оборачиваюсь, бросаюсь на задний двор. В запасную калитку. И впервые благодарю папу за то, что он принял это решение — установить её здесь. Не знаю для чего, но сейчас мне спасает это жизнь!

Как только вылетаю за участок — с силой захлопываю калитку. Надеюсь, что хоть это как-то задержит их!

Но всё ещё слышу их ругань и громкие шаги.

И сжимаюсь всем телом и чуть не падаю, когда за спиной слышится выстрел. Едва не стопорюсь, боясь спровоцировать ещё один выстрел. И он — уж точно будет в самую цель.

Впереди меня… Падает мусорный бак, который преграждает мне путь.

И я бы остановилась.

Если бы не гребаное желание жить.

Хватит!

Я уже попала в руки к одному бандиту, ко второму! И этот второй, а именно Арсанов слишком сильно оставил после себя след! И я больше не дам себя схватить!

— Эй, придурок! — и опять этот человек, что спрашивал меня про Эмиля. Я всё ещё чувствую их за собой. Они продолжают преследовать меня. И… Мне везёт, что я быстро бегаю. Особенно на адреналине… Только бы ещё раз не пальнул! — Нельзя стрелять. Помнишь?

Я облегчённо выдыхаю.

Они не застрелят. Но обязательно схватят. Когда только я замедлюсь. И делать я этого не собираюсь!

Поэтому, не жалея ног, дыхалку, бегу по вечерней улице. Ни души. Никого. Только слегка прохладный ветер, что задувает под лёгкий свитерок.

Фонари неожиданно начинают мигать. Почему именно сейчас?! Как в гребанном фильме ужасов!

Но с одной стороны…

Один фонарь гаснет.

И это даёт мне маленькую фору.

Я знаю этот район как свои пять пальцев. Росла здесь пять лет. Училась жить заново. Запоминала дорогу от дома до университета. В который поступила с огромным трудом.

Друг отца постарался — пристроил. А я… Учусь как хрен знает кто. Потому что за год пройти всю школьную программу — нереально. Учитывая, что я мало помнила из своей прошлой жизни. Почти ничего.

Я словно заново училась разговаривать. Хоть и слова сами лились изо рта и я откуда-то знала некоторые вещи… Было не по себе. Как и сейчас.

Я опять чего-то не знаю. А эти люди бегут за мной и хотят убить.

Но я не хочу просто так умереть!

В темноте ныряю в закоулок. Рискованно бегу по маленькому проёму. Ругалась тут с Владом, когда тот сбегал из дома. И несусь, прямо в толпу, которая спешит с работы.

На главную улицу, остановку, где останавливаюсь среди массы, осматриваюсь по сторонам и тяжело дышу. Пытаюсь отдышаться.

Никого.

Точнее, людей так много, что я не могу понять, бегут ли за мной дальше.

Да твою же мать…

Куда я опять попала?

Ладно, плевать! Сейчас мне нужно что-то делать. И уж тем более не возвращаться домой, где меня могут караулить!

Но там Влад…

Я резко останавливаюсь. Оборачиваюсь, смотрю на место, откуда только что выбежала.

Мне стоит вернуться. Помочь ему. Ведь если они его найдут… А вдруг пытать начнут?

Только делаю шаг вперёд, но не успеваю поставить ногу в домашней тапочке на асфальт. Руки опускаются. А я смотрю в ту темноту, из которой вылетела.

Он ведь подставил меня.

Чуть не посадил в тюрьму.

И я всё ещё подозреваемая.

Из-за него я попала к Барону. Ведь мой брат обманул меня.

Из-за него Арсанов… Взял меня. Лишил девственности. Избил меня ремнём по заднице. А она ведь до сих пор болит, стоит сесть на неё. А потом… Он меня и унизил. Этим флогером и верёвкой. В одной простыне заставил бегать по улице.

Закусываю губу. Глаза слезятся.

Нет. Я не вернусь.

Пусть сам себе помогает!

И пусть меня мучает после этого совесть…

Но…

Я отворачиваюсь. Зажмуриваюсь и стараюсь сдержать слёзы. Муки совести. Всё мне кричит вернуться обратно, помочь брату. Но животный страх останавливает. Как и боязнь попасть в руки хуже Арсанова. Или в его.

Неважно!

Но я опять срываюсь с места, мчусь к автобусу, который вот-вот отъедет. И запрыгиваю в него на последних секундах. Не видя перед собой ничего. Даже прохожих, которых пришлось немного растолкать руками.

Но как только залетаю в тёплый транспорт, всё равно не успокаиваюсь. Потому что сейчас мне снова нужно будет перебороть себя. Проехать зайцем в транспорте, ведь у меня совершенно нет денег…

* * *

— Влада? — мне опять становится неловко. Время три часа ночи. Я стою на пороге дома Майи, обхватив себя руками. И хоть на мне лёгкий свитер, из-за коротких шорт ветер не пощадил моё продрогшее тело.

— Прости, — шепчу извиняющимся тоном. — Мне не к кому было пойти.

Заявившись в таком виде к Вике… Жди расспросов. Тем более в общагу просто так не пускают. И я не хочу втягивать её в это. Не нужно ей знать обо всём, что со мной произошло.

— Ты… — она и слова сказать не может. — Дурная, проходи, конечно. На улице дубак, а ты в чём вообще?..

Дальше я уже не слушаю — забегаю в тёплый дом, и под причитания хозяйки закутываюсь в тёплое одеяло, пью горячий чай и вру.

Нагло вру, говоря, что всё отлично, я потеряла свои вещи совсем недалеко, и мне не к кому было пойти. Попросила телефон, позвонила маме. Та не ответила. Я хотела всего лишь сказать ей, чтобы на ночь она осталась на работе. Надеюсь, она так и сделает.

Что будет, если она вернётся, а там они? У них пушки. И один из них… Выстрелил в меня.

Чёрт… И вот что делать? Позвонить в полицию? И приехав туда… Что будет? Да и Майя может что-то заподозрить.

И папе позвонила. Тот остался на работе. Завалы.

До Влада так и не достучалась.

И это мучает ещё сильнее.

Я оставила его. Взяла и оставила.

Только из-за глупой обиды.

А если его убьют?

Надеюсь, что нет. Он ведь ещё молодой. Маленький, можно сказать. Ему нельзя умирать. Нельзя!

Но я уже всё сделала. Как крыса сбежала с тонущего корабля.

И это гложет. Так сильно, что грудь раздирается на части. Так и хочется схватить за сердце и