Ты будешь наказана - Ада Ридель

— Что ты делаешь? — я в панике пытаюсь вывернуться. Но он так сильно прижимает меня к стене. Касается моей кожи и сдавливает полушарие так сильно, что я морщусь. — Перестань, пожалуйста.

Я уже жалобно прошу его, хороня свою гордость.

А когда его пальцы приближаются к девственному входу…

— О чём?! — вскрикиваю негромко и зажмуриваюсь. — О чём ты хотел поговорить?

Я не выдерживаю! Он опять это делает! Испытывает! Играет!

И я боюсь ещё сильнее. Потому что знаю… Он сделает всё, что угодно!

— Стало интересно, — не знаю зачем, но Арсанов наклоняется, судя по дыханию, что сейчас опыляет мою кожу. — Почему ты так умело хватаешь проблемы на свою задницу, а, попка?

Я неосознанно вспоминаю нашу первую встречу. Он назвал меня также. Унизительно. Грязно.

Он явно не помнит моего имени. Только задницу, которую он сминал, когда грубо имел меня на том подоконнике.

— И почему ты не пришла ко мне за помощью, — я раскрываю глаза и смотрю в лицо, на котором мелькает едва заметное удивление. Пальцами свободной руки дотрагивается до щеки.

А я стою и непонимающе хлопаю ресницами. Откуда он знает?

Что мне нужна была помощь. Вчера. Это он всё подстроил? Хотел меня запугать?

— Но теперь понимаю почему, — я внимательно слежу за тем, как размыкаются его губы. Они слишком близко.

И стараюсь не думать о том, что его пальцы жалят кожу в моих шортах. Ещё чуть-чуть и он дотронется…

Я едва не всхлипываю.

Я не хочу отдавать ему ещё и анальную девственность, чёрт его, побери!

— И почему? — еле дышу. Мне правда становится не по себе. Особенно когда его запах пропитывает воздух вокруг. И он… Будто давит. Свежий воздух словно испаряется. — Я не понимаю, что вам сделала, но пожалуйста, отпусти меня…

Карие, почти янтарные глаза, что сияют сейчас так ярко, впиваются взглядом в мои глаза.

А я опять сжимаюсь под его вниманием. Или это из-за его тела, что плотно прислоняет меня к стене? Не оставляет и шанса на спасение. Ни шага на отступление.

— Отпущу, — прищуривается. Но вопрос, который он сам же себе и задал — не отвечает. — Как только наиграюсь.

А я не выдерживаю.

Тревога бьёт так чётко, громко. В самую цель. Когда понимаю что всё — конец. Его пальцы проникают туда.

Где я боюсь его больше всего на свете.

Вскрикиваю, надеясь, что этот жалкий писк кто-то услышит. Рву горло. Ощущение, что и лёгкие горят в тот момент, когда я пытаюсь до кого-то докричаться.

Но… Тут же звуки моего голоса тонут в его рту.

Арсанов, неожиданно для меня накрывает мои губы своим безжалостным ртом. Проникает меж моим зуб языком, пока мычу, и стараюсь выбраться.

Только бы не чувствовать его на себе.

Его огненные пальцы жалят. Особенно те, что лежат на ягодице. Проникают туда, куда не следует.

Те, которые только были на щеке — спускаются вниз. На грудь. Сдавливают её с силой. Пока Арсанов, не останавливаясь, в буквальном смысле трахает мой рот.

Безжалостно. Не заботясь о моих чувствах.

С такой силой, что я зажмуриваюсь и просто даю ему то, чего он хочет. Только бы быстрее закончил и отпустил меня.

Но я не хочу, чтобы он меня изнасиловал.

Но судя по каменному члену, который утыкается в мою плоть… Он сделает это. Прямо здесь и сейчас.

Грязные и убивающие ладони пробираются под одежду.

А для меня это как сигнал. Опять.

Кусаю его за язык и стараюсь не сойти с ума.

Целуется этот психопат так, что у меня трясутся коленки. Но! Я не настолько больная на голову, чтобы терять её в каком-то поцелуе.

Но всё же. Что-то странное накрывает сознание. Укрывает плотно куполом, который пробуждает во мне странное чувство. И не одно.

Понимание.

И узнавание.

Из-за которых сейчас впиваюсь в его рубашку слабыми ладонями и стараюсь оторвать от себя.

Чтобы вдохнуть воздуха, перевести дыхание.

Но когда Арсанов чувствует моё слишком активное сопротивление — останавливается.

Раскрывает глаза, усмехается и одним пальцем надавливает мне на задний вход в моё тело. И я опять хочу зарыдать. От того, что он и в ТОМ самом месте моим первым станет.

Жгучая обида простреливает с головы до ног. От того, что он делает.

И я всё равно отталкиваю. Пытаюсь сдержать рвущиеся наружу слёзы.

Осознание накрывает.

И я не замечаю, как мои губы размыкаются, и я сама выпаливаю его имя:

— Эмиль?

Визуализация героев у меня в группе.

Глава 18

— Эмиль? — имя само непроизвольно слетает с губ.

Лицо мужчины передо мной вмиг меняется. Черты лица обостряются, глаза темнеют. Челюсти сжимаются, а взгляд словно заглядывает мне в голову. В мысли.

— Как ты меня назвала?

Я громко сглатываю и сжимаюсь от этого утробного голоса. Он тихий. Но в то же время ужасающий. Опасный. С хрипотцой.

Я впервые вижу его таким.

— Э-эмиль… — повторяю уже несмело. Жалею, что сказала это имя.

Его тёмные и горящие глаза, словно в один миг проясняются. Плотная дымка испаряется, и он смотрит на меня яснее.

Но тут же делает шаг назад.

А я вздыхаю. Глотаю кислорода без его запаха. Меня ведёт от чистого воздуха. От свободы, которую он дал мне в один момент.

Хотя там, где он только что меня трогал — до сих пор всё пылает.

— Это ведь ты, да? — я боюсь спрашивать. — Твоё имя вчера назвали, когда пришли те бандиты. Ты же несколько минут назад говорил про то, что мне нужна была помощь, и ты ждал, что я приду. Был в курсе всего.

Меня назвали его. Его девочкой. И имя. Это ведь говорили про него? Меня видели именно с ним. Он приходил в университет, плюс я выпрыгнула из его окна.

Конечно, они подумали, что я с ним.

И только сейчас до меня доходит этот факт.

Арсанов смотрит на меня с неким изумлением. Как на призрака.

— Иван, — твёрдо произносит.

Чего?

Зачем он зовёт того человека?

Сбоку мелькает тень.

Я поворачиваю голову, так и не услышав ответа на свой вопрос. А он мне уже и не нужен. Его реакция понятна.

Меня сейчас волнует более насущные проблемы…

Бугай, который совсем недавно преградил мне путь и не дал уйти.

А сейчас он появляется вновь. Стоит как машина для убийств. Как покорная собака.

И ждёт.

Приказа.

Который летит в ту же секунду.

— Хватай её и в машину, — раздаётся со стороны Арсанова. Я