Уравнение трёх тел - Анна Есина

Эта провокаторша поворачивается к камере и чётко выдаёт каждый звук: «Пошёл нах», с продолжением в виде двух очень некрасивых гласных.

Артур: Какое совпадение! Я тоже тебя хочу

Ксения: Перестань выдавать желаемое за действительное

Артур: Загляни ко мне на пару минут. Мы поменяем действительное с желаемым

Ксения: Обломись

Артур: Так что насчёт дивана? В котором часу тебе его уступить?

Ксения: Обойдусь

Артур: Давай поторгуемся?

Ксения: У тебя бессонница?

Артур: Да

Ксения: Плеснуть в харю стакан холодного молока? Слышала, отлично нормализует сон

Артур: Я усну, только если признаешь, что тебе понравилось меня целовать

Ксения: Бодрствуй дальше

Артур: И ты хочешь повторить

Ксения: Приземлись уже, мечтатель

Артур: Поднеси палец к губам

Ксения: И не подумаю

Артур: Не думай. Сделай

Она то ли машинально, то ли нечаянно прижимает подушечку указательного к нижней губе.

Артур: Закуси пальчик

И меня корёжит от того, как она это делает. Медленно, задумчиво и охеренно чувственно. Потом спохватывается, отключает телефон и мельком бросает взгляд на камеру.

Выждав энное количество минут (на самоуспокоение, пускай промаринуется и сделает вид, что её вовсе не тянет ещё раз поглазеть на моё фото) собираю манатки и отчаливаю. Громко хлопаю дверью. Оглушительно брякаю ключами, чтобы знала, что не пущу в одиночку исследовать диван.

Выхожу в зал. Ксюха прячется в самом дальнем углу. Делает вид, что протирает гриль для сосисок. Так увлечённо елозит тряпкой по трубчатым нагревателям, что меня пробивает на смех.

— Оленька, сделайте милость, — обращаюсь к напомаженной девице, — приберегите до утра, — кидаю на прилавок связку ключей. — Я дико рассеянный, вечно что-то теряю.

Например, голову от вида одной очень своенравной гордячки.

— Конечно, Артур Юрьевич, — охотно соглашается блондинка.

— Для вас просто Артур. Спокойной ночи, дамы.

У самой двери разворачиваюсь и роняю невзначай:

— Ксюх, там ещё одно сообщение. Не читай до утра, ладно?

Спорим, она не продержится и десяти минут? И точно. Не успеваю отъехать на сотню метров, как телефон оживает мелодией входящего звонка.

«Буян», оповещает определитель номера.

И мне становится так тепло, несмотря на промозглый дух в салоне авто.

Перед уходом я отправил Ксюхе скриншот последней страницы нашей переписки, где отчётливо видно, под каким прозвищем она записана у меня в контактах.

Мышка должна знать, что играет с настоящим котом. Ну или скотом, это уже кому что нравится.

Глава 8

Смотрела на присланный скриншот, и мысли бабахали в голове на манер петард. Я ведь знала, что мы знакомы. С того самого момента, как столкнулись в подсобке. Но чтобы он оказался тем самым Жиржем... сие выше моего понимания.

Знаете, каким он был в юности? Омерзительно толстым, застенчивым, молчаливым и одиноким. Ему доставалось и во дворе, и в школе. Дети очень жестоки к чужим слабостям и недостаткам, а у Артура был целый букет внешних изъянов и розарий внутренних комплексов.

Жиробас, майорское брюхо, боров, туша, жирдяй, бурдюк, морда с горизонтальными затруднениями — вот неполный список прозвищ, которыми дразнили его в детстве. Неудивительно, что мне даже в голову не пришло заподозрить в московском начальстве соседа из дома напротив. Я уже не помнила, что его при рождении нарекли Артуром, у всех на слуху были многочисленные вариации его главного недостатка.

В течение пары минут сложила два и два и схватилась за телефон. Длинные гудки лились один за другим. Понятия не имела, что следовало сказать.

Он не принял вызов. Вторая и третья попытки тоже не дали результата. В два часа ночи прислал издевательскую писульку: «Спокойной ночи, Буян».

Спустя пару секунд набросала гневный ответ.

Ксения: Тебе чего от меня надо?

Артур: Догадайся

Выхухоль. В ребусы вздумал играть.

Живо вспомнилось, как в выпускном классе он набрался смелости не просто заговорить со мной, но огорошить признанием.

Нет, мы не были одноклассниками. Если правильно помню, Смолин младше на два года — крошечный разрыв, когда тебе тридцать два, и гигантская пропасть, если семнадцать, а юному Ромео всего пятнадцать.

Он подкараулил меня у подъезда. Бесформенная одежда, растянутая и застиранная до дыр. В руках ветка цветущей черёмухи. В глаза не смотрел, разговаривал с моими коленями.

— Привет, — выдавил из себя, нервно терзая меж пальцев остро пахучую ветвь.

— Привет, — как можно мягче сказала. Было искренне жаль его, такого огромного и застенчивого.

— Я тут подумал, — он понуро опустил голову, и глубокий грудной голос зазвучал ещё глуше. — Тынехотелабыпойтисомнойгулять?

Выпалил одним словом, трусливо поднял взгляд и отшатнулся от моей улыбки, как от пощёчины. Невольно вырвался смех.

— Что, прости? — придушила весёлость.

Он покачал головой, отступил на шаг. Черёмуху спрятал за спину.

О его симпатии я знала. Венок из одуванчиков на двери моей квартиры, ежегодные валентинки в почтовом ящике, подписанные одной единственной буквой «А», взгляды украдкой — девочки прекрасно разбираются в подобных вещах.

— Ничего, забудь, — буркнул обиженно и развернулся спиной.

Его задел мой смех. Это чувствовалось в повисших плетьми руках, ощущалось в резкости, с какой он вышвырнул замусоленную цветущую ветку. Даже его покачивающиеся на каждом шагу бока, казалось, заявляли о злости и настигшем разочаровании. Он посчитал мою улыбку за насмешку.

«Догадайся». Буквы на экране так и плясали перед глазами. Кликнула по аватарке в мессенджере.

До чего хорош, гад. В жизни чуть менее глянцевый, особенно когда зло щурится или окатывает презрением, но тоже глаз не отвести. А на фото смотрится аппетитнейшим образом.

Чёрная рубашка, стильный пиджак, циферблат часов на запястье и панорамный вид на Москва-сити, как заявление о достигнутой респектабельности. Так и тянуло пихнуть ему микрофон в кадр и ехидно поинтересоваться:

— Скажите, дорогой Крёз, как вам удалось сколотить такое состояние к тридцати годам? Через сколько голов пришлось перешагнуть в стремлении к вершине?

Дальше рабочая смена потекла своим чередом, без лишних драм и треволнений. Олька на пару часов сбежала из торгового зала и опробовала-таки новый диван начальства. Я не рискнула. Претила мысль прикасаться к чему бы то ни было, что Артур считал своим. Ещё промотает записи с камер и получит новый повод для двусмысленных шуточек на тему того, чем я в одиночестве занималась в его кабинете.

В половине восьмого моё нерушимое спокойствие разлетелось в хлам. С разницей в пару минут в магазин ввалились все трое: Димка, приехавший забрать меня с ночной смены, заметно посвежевший Артур и несравненная Галина, мать всея АЗС.

Дима сграбастал меня в медвежьи объятия и поцеловал. Артур нацепил покерфейс и чинно прошествовал к Ольке за ключами от