Госпожа рабыня - Анна Осокина

Ссадины на ступне сразу заныли, но она приказала себе не думать о ноге и идти.

— Спасибо, — еще раз кивнула она, поднимаясь по ступеням.

Хозяйка подвальчика не ответила, она вообще отвернулась от невольницы. Та пожала плечами и посмотрела вверх. Куда теперь? В пустыню! Если боги позволят, она быстро ее пересечет. Только бы не заблудиться, иначе можно плутать хоть сорок лет.

Каждый шаг вверх стягивал ее внутренности в тугой ком, который становился все тверже и болезненнее. Ясна не могла понять почему. Она аккуратно выглянула на поверхность и, никого не увидев, вышла полностью.

В тот же миг из-за угла появились двое вооруженных мужчин. Один из них нес факел, который ослепил Ясну. Она невольно заслонила глаза рукой. Может, не за ней?..

— Ясна, — услышала она знакомый вкрадчивый голос и заставила себя убрать дрожащую руку от лица. За двумя стражами стоял ее зеленоглазый ночной кошмар. Его лицо искажали блики пламя, и оно казалось зловещим. — Я очень тобой недоволен.

Она ничего не ответила. Не смела пошевелиться. Не могла даже вздохнуть. Между ней и свободой стояли трое, и она ничего не могла сделать. Беспомощные колючие слезы покатились по щекам. Их она тоже не могла контролировать.

Ее внимание привлек какой-то шорох. По ступеням поднималась мать с младенцем на руках.

— Ваша? — уточнила она.

Титум улыбнулся ей и поманил к себе. Ту долго звать не пришлось. Звякнули монеты.

— Спасибо тебе, добрая женщина, я уж думал, что расстанусь со своей невольницей навсегда. Если бы не ты, эта упрямица сбежала бы.

Он говорил ласковым тоном, но в глазах стоял лед, и Ясна знала, что это конец. Внутри все опустилось. Он убьет ее. Может, не сейчас, может, не сегодня. Но она уже мертва, просто еще дышит.

— Спасибо, господин! За эти деньги мы сможем есть несколько месяцев! — обрадовалась мать большого семейства, даже не глядя в сторону беглянки.

А Ясна смотрела на нее очень внимательно. Она хотела ненавидеть ту за то, что она выдала ее. Но не могла. Испытывала только жалость. Ее дети и она сама сможет некоторое время жить в относительной сытости, а что потом? Все повторится?..

Стражи расступились, и к ней шагнул хозяин. В руках у него что-то сверкнуло. Ясна испуганно смотрела на начищенный до блеска металлический ошейник. Она не сопротивлялась, будто вообще окаменела, пока он нарочито аккуратно и медленно застегивал его на тонкой шее, пока убирал ее волосы из-под металла. Щелкнул замок. Звякнула цепь, которая шла от него.

— Ступай вперед, Ясна, — приказал этот человек, и она повиновалась.

Она медленно переставляла ноги. Шаг за шагом. Вперед, пока цепь не натянулась. Рабыня остановилась.

— Вперед, — холодно молвил хозяин.

Она услышала сдержанные смешки стражей. В горло вдавливалась холодная твердость. Неприятный мороз расходился от нее по всему телу. С пустыни после захода солнца дул ледяной ветер, забирался под одежду и приподнимал волоски.

— Я сказал: вперед.

При этом хозяин чуть дернул цепь, этого хватило, чтобы Ясна закашлялась. Она попыталась руками ослабить натяжение, впившись в ошейник, но Титум пресек это на корню.

— Опусти руки. Не заставляй меня делать это прямо здесь, — в его тоне не было злости, но Ясну он не мог обмануть. Она уже прекрасно знала, что Титум отлично контролирует себя на людях, показывая истинное лицо только при домашних.

Она не хотела, чтобы женщина и ее выводок видели, что может с ней сделать хозяин, поэтому, преодолевая себя, опустила руки и пошла. Мужчина сильно натягивал цепь: идти — трудно, глотать — невозможно. Ясна дышала маленькими порциями и двигалась. Двигалась за стражами, которые показывали ей дорогу.

Путь их снова пролегал через рынок, сейчас здесь оказалось гораздо тише, однако народ не уходил отсюда даже ночью, просто торговцы сменялись.

Ясну сжигало изнутри горячее чувство стыда. Видно, рабы на поводке — редкость даже для этого места. Она плохо видела дорогу из-за слез, которые застилали глаза пеленой, но кожей ощущала на себе заинтересованные взгляды. Эта мука получалась гораздо острее, чем тогда, когда Титум сек ее в спальне. Никогда на Ясну не смотрели вот так: со смесью удивления, жалости и презрения. Да, пожалуй, презрения в этой смеси ощущалось больше всего.

Она до скрипа сжимала челюсти, до кровавых лунок впивалась короткими ногтями в ладони и продолжала путь. Стражи довели их до самых ворот и распрощались с Титумом. Тот поблагодарил их и распахнул калитку.

Двор освещало несколько факелов, чего обычно не случалось. И было еще кое-что, от чего Ясна содрогнулась всем телом. Посреди переднего двора в землю врыли два столба с кольцами. Специально для нее.

Это был словно кошмарный сон. Она не верила, что все происходит на самом деле. Титум намерен исполнить угрозу. Что ж, тем для нее лучше. Не придется долго мучиться. Это будет болезненная кончина, но Ясна выдержит все. В какой-то момент ей даже показалось, что она сломала зуб, так жала челюсти.

Титум подвел ее к столбам и не спеша привязал кожаными ремнями. Ясна видела, как, словно призраки, из дома выходили женщины. Первой шла Авина. Бледная и красивая. Она очень прямо держала голову, но старалась не смотреть в сторону беглянки, все время отводя взгляд куда-то в сторону и что-то пряча в складках одеяния. Потом шла Йанетта, за ней — Эрмина, замыкала шествие Зелья. Ясна сморгнула остатки слез и увидела, что у чернокожей рабыни опухли глаза. Но двигалась она свободно, из чего Ясна сделала вывод, что ее не наказали. По крайней мере, пока. А вот Лассела видно не было. Девица ухмыльнулась одной стороной лица. Что бы с ней ни случилось, он больше в этом доме работать не будет. Титум не станет держать у себя такого безалаберного охранника.

— Почему ты улыбаешься? — не понял хозяин, когда закончил привязывать ее, цепь с шеи свободно стекала вниз и заканчивалась на земле, скрутившись несколькими колечками.

Вряд ли то выражение можно назвать улыбкой, но Ясна даже обрадовалась, что он так думает, и шире растянула губы.

— Скоро я сотру эту улыбку с твоего хорошенького личика. Авина.

Одно слово, но его жена тут же с готовностью подала хлыст, который до этого момента скрывала от посторонних глаз. Она как будто стыдилась, что участвует в этом действии, но ничего не могла поделать и продолжала.

Титум сдернул со спины Ясны ткань. Резкое движение и — тишина. Он встал сзади нее. Ясну так