Госпожа рабыня - Анна Осокина

Свист воздуха. Ослепляющая боль. Нежная кожа, только зажившая после той страшной ночи, словно загорелась. Ясна не вскрикнула. Скрипнула зубами, но не издала ни звука. Она уже знала, чего ожидать, и это придавало ей силы. Выжить.

Свист воздуха. Тяжелое дыхание хозяина сзади. Боль. Все повторилось. Но на этот раз будто предыдущий удар заглушил ощущения нового, и Ясна была этому рада. Не закричать. Держаться. Выжить.

Свист. Удар. Тихий стон.

— Обычно я не делаю это так, — обратился к кому-то Титум, и Ясна поняла, что не к ней. — Но эта рабыня совершила непозволительный проступок.

Свист. Удар. Ясна дернулась, но заставила себя выровнять спину. Пускай сечет. Она все выдержит! Выдержит, чтобы темной ночью пробраться к нему в спальню и убить! Эта мысль путеводной звездой манила за собой. Ясна вдруг поняла, ради чего сейчас она не может умереть!

Свист. Боль красными пятнами кинулась в глаза.

— Мой предыдущий охранник не справился со своими обязанностями.

Да с кем же он говорит?!

Свист. Удар. Она нервно сглотнула и чуть повернула голову, боковым зрением заметив высокий силуэт. Новый удар застал ее врасплох. Она охнула, но все же завершила движение шеей.

Новый удар. Но она его даже не почувствовала. Дыхание перехватило. Ясна в буквальном смысле не могла сделать вдох. Это не могло быть правдой! Глаза ее видели, но сознание не хотело воспринимать.

В нескольких шагах от нее стоял высокий мужчина, воин в кожаных доспехах, которые не скрывали сильные плечи. И если Лассел был большим, но каким-то слегка заплывшим жиром, то у этого прослеживалась каждая мышца на темном теле. Настолько плотно загар ложился только у робофов. Его черные, как угли, волосы, падали на лоб, закрывая один глаз, но он не убирал их, до белых костяшек пальцев сжимая ятаган в ножнах. Казалось, воин вот-вот переломит оружие помолам. Но остальное в нем было неподвижно. Он как будто даже не дышал. Ясна медленно, лишь сотрясаясь всем телом от сыпавшихся ударов, подняла фиалковые глаза, встретившись с его почти черными. Только она знала, что это обман света. На самом деле они синие, как вечернее небо. Ясна знала эти глаза. Помнила эти губы. От его нажима треснули нити в кожаных ножнах. Но он все еще не двигался.

— Помнишь, что я обещал тебе в первый день, — склонился к ней хозяин.

Рабыня медленно перевела на него взгляд и, собрав все оставшиеся силы, плюнула хозяину в лицо.

— Я убью тебя, тварь! — вокруг зеленых радужек побежали красные прожилки, отчего глаза выглядели неестественными, демоническими.

Ясна видела, что он замахивается для очередного удара, когда его рука оказалась в сильном захвате.

— Хватит, — услышала она до боли знакомый голос, и внезапно ее накрыла спасительная темнота.

Глава 5

За некоторое время до описанных событий.

Из распахнутого окна доносился сладкий аромат цветущих яблонь. До ветвей одной из них можно было спокойно дотянуться рукой. Ясна всегда обожала эти нежные розово-белые бутоны, из которых получались сочные плоды. Отец посадил яблоневый сад, еще когда девицы и в помине не было. Он тогда только женился и в честь свадьбы засадил весь участок молодыми деревцами, которые теперь, спустя почти двадцать лет, обильно цвели и плодоносили. В комнату то и дело залетала случайная пчела, которую Ясна тут же выгоняла наружу.

Хотя окно выходило в сад, она слышала, что где-то внизу царит оживление.

— Что там такое, Ждана? — обратилась Ясна к служанке, которая вошла, неся хозяйке кувшин с теплой водой для утреннего умывания.

— Так батюшка ваш отправляется же сегодня с товаром на ярмарку.

— Ах, да, ты права, прости, я что-то забыла.

Ясна умылась и посмотрела на себя в небольшое зеркало в серебряной оправе. Глаза со сна еще немного припухшие, но это сейчас пройдет. Она улыбнулась собственному отражению и подмигнула серым глазом.

— Господин Траян нового охранника нанял, — заговорческим тоном сообщила ей Ждана, Ясна села, чтобы та заплела ее пшеничные волосы в несколько тонких кос и переплела между собой в сложном узоре. Только у Жданы получалась такая красота, что все подружки Ясне завидовали, даже просили одолжить им служанку на особые случаи.

— Я помню, Дорс уже давно хотел отойти от дел, он в последние годы каждую поездку куда-либо кряхтел и жаловался, что уже слишком стар для такой работенки, — засмеялась девица, стараясь не двигаться, чтобы не осложнять работу Жданы. Та очень старалась, чтобы ее госпожа каждый день выглядела так, будто собиралась на какой-то пышный пир.

— Дорс этого нового и посоветовал, говорит, проверенный человек, очень внимательный к своим обязанностям.

Ясна хмыкнула.

— Думаю, отец полностью доверяет мнению Дорса, как-никак тридцать лет вместе рука об руку.

— Сам-то батюшка ваш еще не хочет отойти от дел? Ему уже тоже, наверное, тяжело, — вздохнула служанка.

— Думаю, в скором времени так и произойдет, не зря же он берет брата на каждую ярмарку. — Мама давно уже хочет, чтобы отец передал бразды правления Ямису, он очень способный, — с гордостью за брата глянула на служанку Ясна. Та при упоминании его имени немного порозовела.

Ясна улыбнулась. Она знала, что Ждана уже очень давно неровно дышит к Ямису, но это, конечно, ничего не значило. Он с детства помолвлен с соседской девочкой, но она намного младше него, поэтому все еще не вступила в возраст невесты. Ямису нужно подождать еще год-другой, прежде чем заключать союз. Сама же Ясна уже давно достигла того возраста, когда можно выходить замуж, но отец очень тщательно искал ей жениха, тревожась за судьбу горячо любимой дочери. Сердце Ясны было полностью свободно от тревог относительно мужчин, поэтому она всецело доверяла отцу в этом вопросе, зная, что он ни за что не будет ее неволить в выборе мужа.

— Готово, — улыбнулась служанка, пытаясь заполнить чем-то неловкую паузу, которая образовалась после упоминания Ясны о брате.

— Спасибо, ты просто волшебница! — обрадовалась девица, разглядывая себя со всех сторон, которые только могла видеть. — Пожалуйста, скажи отцу, что я сейчас спущусь, пусть он обождет немного, не отправляется!

Ждана кинула и скрылась за дверью, а сама хозяйка комнаты встала у сундука, где были аккуратно сложены все ее платья, и выбрала то, которое соответствовало ее настроению: из легкой ткани цвета молодой зелени. Оно закрывало руки только лишь до локтей, а юбка, спускавшаяся колокольчиком к лодыжкам, начиналась в самом узком месте талии, подчеркивая ладную фигуру Ясны.