Сера - Калли Харт

целого города, который я сам обратил в пепел. Та часть, что всё ещё там, всё ещё бежит по коридорам того ночного кошмара. Та часть, что никогда не освободится от этого проклятого лабиринта.

Но другая часть меня испытывала облегчение, что хотя бы мои друзья сохранили свой юмор, хотя они тоже страдали. Их собственные потери были огромны. Им приходилось наблюдать, как наш народ ежедневно калечат, пожирают, обращают. И если мои друзья всё ещё могли смеяться, то, возможно, и у меня еще была надежда.

Я опустил голову, мягко улыбнулся, глядя на свои руки. Если задуматься, это и правда было довольно смешно.

— Честно говоря, думаю, я частично виноват, — сказал Лоррет, снова занявшись своим мечом; металл издавал ровный яркий гул, когда он проводил по лезвию точильным камнем. — Она спрашивала меня о клыках и питании кровью в трактире какое-то время назад. Я объяснил настолько, насколько это казалось уместным. Теперь-то понимаю, я дал ей только половину информации, которая, вероятно, была нужна. Но откуда мне было знать, что её обратят и что она окажется в положении, чтобы укусить тебя? Я думал, ты сам всё объяснишь, когда придёт время, и что ты этого хотел.

— Пожалуйста, замолчи.

Это было совершенно неразумно, внезапное желание схватить Лоррета за горло и сжать, пока он не перестанет дышать. Но связанный узами фей ненавидит, когда другой мужчина говорит о его паре, даже в лучшие времена. А я был связан недавно. Сам факт, что он вообще говорил с Саэрис о питании кровью, заставил мою кожу натянуться, а разум озвереть, готовый сжечь к чёрту весь военный шатёр.

Лоррет только хохотнул, не обращая внимания на мою резкость. Пожал плечами и продолжил свою работу.

Шшшик. Мммммм.

Шшшик. Мммммм.

Благоразумно он сменил тему.

— Я всё ещё не нашёл его, — сказал он, и серьёзность опустилась на него, как тень.

Улыбка Рена тоже исчезла. Он ковырнул ногтем заусенец, глядя в огонь.

— Мы даже не знаем точно, что он там.

Но я знал, о ком они. Хотя никто не произнёс имя. Наш друг. Наш брат.

Фоули был с нами, когда мы забирались на дракона. Старый Шакри стряхнул его, и Фоули сорвался в темноту. Падение размозжило ему тело, но добили его вампиры. Они выпили его досуха и оставили сломанным в снегу. Часы ушли на поиски. Я выбрался из пасти дракона, и наступило утро, когда мы наконец нашли его, задыхающегося, залитого кровью, прячущегося от рассвета в глубине пещеры.

Он должен был стать вампиром. Малкольм был единственным из своего рода, кто умел создавать вампиров, сохранявших свою личность и разум. Так мы думали тогда. Нам казалось, это чудо. Годы спустя я узнал правду: Таладей был там той ночью, руководил нападением на гору.

Когда мы спросили, он сказал, что сделал это из доброты ко мне. Что дал Фоули свою кровь и затем осушил его, лишь для того, чтобы тот выбрал, жить ему или умереть.

Фоули был в ярости. Сбит с толку. Мы остались с ним. Он кричал часами, завершая обращение. Он кормился до того, как мы его нашли, и теперь не мог перестать плакать о тех, кого убил. Его ужас перед тем, чем он стал, казался достаточным, чтобы убить его. Но когда наступила ночь, он ушёл — сбежал во тьму, вниз с горы и прочь.

Позже мы услышали, что он добрался до Аммонтрайета. Не раз за прошлые годы мы пытались связаться с ним, но все наши письма остались без ответа.

— Он там, — тихо сказал я. — Он бы не ушёл. Он бы не доверял себе рядом с живыми.

Мы замолчали.

Шшшик. Мммммм.

Шшшик. Мммммм.

И хотя Рен сидел неподвижно, взгляд утонул в пламени, напряжение, исходящее от него, росло, пока не стало четвёртым участником у костра, забравшим всё тепло себе.

— Ты заговоришь или будешь молчать дальше? — спросил я наконец.

Он резко вдохнул, словно просыпаясь ото сна.

— Мне нечего нового сказать по этому поводу.

Лоррет, наконец, поставил Авизиет на пол, откинулся в кресле и прислонил кружку с элем к животу.

— Тогда скажи то, что уже говорил, и мы снова тебя выслушаем.

На мгновение показалось, что Рен промолчит, но затем он заговорил:

— Прошло сотни лет. Почти эпоха. Мы знали его когда-то, но теперь Фоули был вампиром дольше, чем когда-либо был феем. Кто может сказать, что он всё ещё похож на того, с кем мы когда-то сражались бок о бок?

Он был прав. Прошло так много времени. Но вот это слово снова. Вера. Время от времени она поднимала меня с земли достаточно, чтобы я смог сделать вдох.

— Он был связан с нами кровью, как мы были связаны с ним. Он клялся защищать наш народ, а также всех существ Ивелии. Если бы ты оказался на его месте, Рен, ты бы нарушил клятву?

Ренфис не просто стал командиром Лупо Проэлии, когда я потерялся в лабиринте. Он стал генералом армии. Он добровольно надел мантию ответственности, которая сломала бы большинство воинов, как чуть не сломала меня. Я знал его суть. Он честный, верный и добрый. Но всё же он отрицательно качнул головой.

— Честно говоря, не знаю, брат.

— А я знаю. Ты бы никогда не отвернулся от своего обещания. Я выбираю верить, что Фоули тоже не отвернулся.

Я провёл часы в поисках его, когда понял, что с Саэрис всё будет в порядке. Так делал и Лоррет. Таладей отказывался сказать мне, где он, что мало облегчало гнев, который я всё ещё испытывал к нему. Но, в каком-то смысле, я понимал.

Фоули нужно было создать новую жизнь в Аммонтрайете. В какой-то момент ему пришлось принять свою новую сущность и двигаться дальше. Он не отвечал на письма, которые мы ему отправляли, и на то, должно быть, была причина. И если Фоули не хотел говорить с нами, логично, что он и видеть никого из нас не хотел.

Давным-давно он бы умер за меня, и я бы умер за него. Я бы всё ещё отдал жизнь за него, если бы это могло как-то его спасти. Но ущерб был нанесён, и, похоже, только Тал мог это уважать.

— Если он где-то там, кто скажет, что ему вообще интересно помогать Саэрис? — сказал Лоррет. — У