Сера - Калли Харт

— Малкольм приказал ему это сделать…

— Почему ты всегда его защищаешь?! — Рен со всего размаху ударил кулаком по столу. Его крик отозвался эхом в стенах военного шатра. Лицо, ещё минуту назад похожее на пепел, вспыхнуло яростью.

— На каждом шагу ты отрицаешь то, что у тебя прямо перед глазами. Он бросил тебя. Он оставил тебя больше тысячи лет назад. Сам, добровольно, ушел от нас всех и последовал за Малкольмом. Как ты думаешь, почему он всё ещё ходит по этому миру, а? Единственный способ, почему он до сих пор жив и остаётся занозой в наших боках это то, что он питается живыми. Он всё, что мы ненавидим. И всё же каждый раз, когда случается что-то подобное, ты находишь ему оправдания.

Я дал ему выдохнуть свою ярость. Разговаривать с ним, пока гнев не выжжет его изнутри, было бесполезно. Я смотрел, как его плечи поднимаются и опускаются, пока он сверлил меня взглядом, и понял: единственные моменты, когда я видел Ренфиса по-настоящему злым, были из-за Таладея. В чём-то он был прав насчёт него. Но во всём действительно важном нет.

— Прости, — сказал я. — Я понимаю, что между вами всегда будет только вражда. Но ты никогда не был связан проклятием, брат. Ты никогда не был вынужден действовать против своей воли. И ты никогда не любил так сильно, чтобы продать душу дьяволу, лишь бы защитить того, кого любишь. Я молюсь, что когда ты найдёшь свою пару и полюбишь, ты познал с ней только вечный, тихий мир. Но для других, — добавил я с тоской, — всё не так просто.

***

Спустя несколько часов, когда Те Лена вернулась снова исцелять меня, а солнце поднялось над чёрной кромкой горизонта за Санасротом, мы вышли осмотреть разрушения, причинённые ночью.

Часть лагеря, расположенная ближе всего к реке, была уничтожена. Разорванные шатры лежали в клочьях, ткань превратилась в лохмотья, припасы были разбросаны по взрыхлённой земле. Мёртвые лежали вдоль береговой линии, а на их закрытые глаза были положены цветы Вдовьей Погибели.

Внутри у меня была пустота.

— Сколько мы потеряли?

— Сто четырнадцать, — ответил Лоррет.

Это число не укладывалось в голове. Мы никогда не теряли столько воинов в Иррине. В открытом бою да, большие потери возможны. Но не здесь, на нашем форпосте. И уж точно не от восьми монстров.

— Мы похороним их в Калише, — пробормотал я. — Я открою портал, и мы перенесём их по одному.

Братья молчали. От Рена по-прежнему исходило раздражение, когда мы пересекали берег к огромному дубу, но он держался. Мы поговорим снова, он и я, когда страсти улягутся. Так у нас всегда было, когда мы ссорились.

Дуб стоял здесь столько, сколько я себя помнил, высокий, величественный, несмотря на холод. Теперь его ствол сморщился, кора отслаивалась тяжелыми пластами. От корней до самых верхушек ветвей он был покрыт склизкими грибами. Обугленные, обезглавленные тела монстров извивались в верёвках, пытаясь выбраться, но, к счастью, путы держали крепко.

— Эти твари не из Ивелии. — прошептал Лоррет. — Ничто в нашем мире не могло породить подобное зло.

Но так мы когда-то думали и о вампирах. А сила - затягивающий наркотик. Меня никогда не удивляло, на какие ужасы способен падший, прогнивший дух ради того, чтобы добыть её ещё больше.

ГЛАВА 5 – Мёртвый груз

САЭРИС

Мешок ударился о пол с глухим стуком.

Взметнувшаяся от него вонь заставила меня едва не вывернуться.

— Пахнет как твоя старая квартирка над «Миражем», — весело заметил Кэррион. Он отрезал кусок яблока своим ножом и съел его прямо с лезвия.

Я злобно покосилась на него, едва сдерживаясь от того, чтобы поддаться на провокацию. Он явно ждал, что я спрошу, с какого хрена он вообще знает, как пахло чердачное жильё, где я жила со своим младшим братом над «Миражем». Но времени на мелочные перепалки не было.

Кингфишер и Лоррет вернулись и принесли с собой мешок отрубленных голов. Само собой, именно это должно было быть моим главным приоритетом. Но, видимо, я была ужасным человеком, потому что всё, что меня волновало, это он. Фишер.

Моя пара была здесь, и только теперь я чувствовала, что снова могу дышать.

Он выглядел таким же красивым, как всегда: тёмные волосы откинуты назад волнами. Комната электризовалась, стоило ему появиться. Я тянулся к нему, словно магнит. Будто моё тело пыталось вернуться домой, в его объятия.

После инцидента с Эретом коронационные празднества отменили, и Фишер уехал проверить обстановку у Рена и остальных. Таладей посоветовал ему провести хотя бы пару дней вдали от Аммонтрайета, чтобы высокородные успокоились, но, похоже, не удивился ни капли, когда мой спутник появился здесь с Лорретом и мешком, едва только солнце село.

Фишер одарил Кэрриона уничтожающим взглядом:

— Приветствую, Свифт. Как думаешь, мы могли бы получить немного уединения?

— Ты просишь меня уйти?

— Да.

Кэррион ткнул ножом в сторону Лоррета:

— А он может остаться?

— Не тычь в меня этим, мальчик, — устало вздохнул воин с тёмными боевыми косами. — если хочешь оставить его себе. Я коллекционирую красивые кинжалы.

— Да, он остаётся, — отрезал Фишер.

Кэррион виновато опустил нож:

— Тогда логично, что и я должен остаться. Я наследник Ивелийского престола. Если произошло что-то, что касается Ивелии, я абсолютно должен присутствовать при обсуждении.

— У тебя есть опыт ведения войн? — холодно спросил Фишер.

— Ну… не особо.

— Хоть какой-то опыт в некромантии?

— Нет.

— В общении с ходячими мертвецами?

— Тоже нет.

— В кровавых проклятиях?

— Как думаешь?

— Тогда ты нам бесполезен. Уходи.

В этот момент тяжёлые двустворчатые двери распахнулись, и вошёл Таладей. В отличие от всех остальных членов Кровавого Двора, он не преклонял передо мной колени. Я специально запретила ему это, хоть он и предупреждал, что это плохая идея.

Он уверенно пересёк зал совета, каблуки его сапог звонко отдавались по голубовато-серому мрамору. Выражение лица было спокойным. Даже мягким. Но через нашу связь ко мне пробивалась такая тоска, что во рту появлялся привкус горечи и сожаления.

— После того шоу, что ты устроил вчера, Фишер, — сказал он, — его, скорее всего, похитят и продадут в рабство, если он выйдет отсюда один.

— И мы