Сера - Калли Харт

мы вернулись в Калиш, как лис стремглав сорвался с места, я было подумала, что он отправился на охоту, но, как оказалось, он улизнул в столовую раньше нас и успел повидаться с нашими друзьями. Он выпрыгнул из-за Изабель, соскочив у неё с колен, и промчался через всю столовую бело-чёрной молнией. Я едва успела выставить руки, прежде чем он прыгнул ко мне на руки и начал вылизывать моё лицо и шею.

— О-о-о вот это да. Привет, друг. Привет, привет, привет. Да, я тоже рада тебя видеть.

Он заливисто попискивал, извиваясь весь разом. Кто угодно решил бы, что он не видел меня целый год.

Кингфишер сделал вид, что недоволен, но у углов его губ снова мелькнула тень улыбки, когда маленький лис, извиваясь у меня на руках, обрушил свою нежность и на него тоже.

— Пожалуй, мне стоит отвести его в Баллард, — сказал Кингфишер. — Венди могла бы присмотреть за ним. Пока всё это не уляжется.

Я сделала вид, что хмурюсь.

— Только попробуй.

Кингфишер тайком подмигнул.

— Я бы никогда не посмел встать между женщиной и её лисом.

Прошло всего пару дней, но Оникс, казалось, полностью оправился после тяжёлых испытаний: перехода через горный хребет и погони вампиров. Лапы у него были в полном порядке, шерсть густая, чисто-белая, как свежий снег. Хромота, что мучила его, исчезла. Я уткнулась лицом в его мех и вдохнула глубоко, пользуясь этим, чтобы скрыть то, что мне нужно было собраться.

Для меня это было слишком. Я не ожидала почувствовать себя настолько переполненной эмоциями. Подняв взгляд, я ослепительно улыбнулась своему партнеру:

— Я не думала, что это настолько официальное собрание.

— Конечно, официальное! — вскрикнул Рен. — В последний раз большинство из нас видели тебя, когда мы заталкивали тебя в теневые врата в библиотеке. Вернуться сюда, в Калиш, целой и невредимой это событие!

В их лицах не было и намёка на враждебность, но в груди что-то неприятно сжалось. «Целой и невредимой» слишком смело сказано. Я уже не была тем человеком, которым была, когда Рен и Лоррет толкали меня в те теневые врата. Даже близко. Кто я теперь для них? Подруга? Враг?

Кингфишер по-прежнему любил меня, но наши души были связаны богами. Что бы ни случилось, мы были обречены быть вместе. Между мной и людьми в этой комнате не существовало невидимых уз. Лоррет, Рен и Дания столетиями сражались против полчища Малкольма. Они потеряли множество людей, дорогих им людей, защищая Ивелию от зла, обитавшего в Санасроте. И вот теперь перед ними стояла я — наполовину вампир, наполовину то, что они ненавидели больше всего на свете, а они спешили обнять меня.

У меня не было друзей в Зилварене. Друзья там обходились слишком дорого. В конце концов они всегда чего-то стоили тебе. Твоей еды. Твоей воды. Твоих денег. Твоей безопасности. Твоей жизни. В таких местах, как Третий округ, любая связь с людьми вытягивала из тебя ресурсы, а у меня никогда ничего не было достаточно. Когда я очнулась в Аммонтрайете и узнала, чем стала, я сказала себе, что мне всё равно, если я потеряю всех в этой комнате. Но сейчас, когда они улыбались мне тепло и подходили обнять, что-то внутри меня треснуло и сломалось.

Это было бы важно.

Это было бы очень важно.

Первым меня обнял Рен. Именно его реакции я боялась больше всего. Он не навещал меня в Санасроте, как это делал Лоррет. Когда я спросила у Кингфишера, стоит ли ожидать его, тот извинился и сказал, что оставил Рена командовать Иррином и что тот не может покинуть лагерь, но я поняла истинную причину. Поняла сразу. Это была отговорка. Я не стала настаивать. Я не хотела подтверждать свои подозрения. Но сейчас на лице генерала не было ни отвращения, ни страха, когда он крепко прижал меня к себе.

— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — сказал он мне в волосы.

— Ладно, достаточно, — проворчал Кингфишер.

Ренфис отстранился, смеясь:

— Я не хочу говорить это вслух, но ты понимаешь, как себя ведёшь, да?

Кингфишер изобразил гримасу недовольства, но шутливо подтолкнул друга. Лоррет обнял меня за плечи, что Кингфишеру тоже не слишком понравилось, но он всё-таки смирился с тем, что его братья выражают мне своё расположение.

Улыбка Лоррета исчезла, когда вперёд шагнула Изабель, ведьма с рыжими волосами, чтобы поприветствовать меня. Он пробормотал что-то о предательской крови, и, когда она протянула руку, чтобы взять мою, он фыркнул с отвращением, убрал свою руку и удалился к столу, сердито опускаясь на стул.

— Приятно встретиться снова при менее стрессовых обстоятельствах, — сказала она своей певучей манерой. Теперь, когда я вслушалась, её акцент оказался весьма похожим на акцент Ренфиса. Надо будет спросить их, из одной ли они части Ивелии. Ведьма выглядела потрясающе в свободной тёмно-синей блузе, кожаном поясе и длинной чёрной юбке, струившейся вокруг её обуви на каблуках. Густые волнистые волосы, распущенные, пылающе-рыжие, как закат, обрамляли её лицо.

— Надеюсь, ты не против, что я вторглась на ужин в честь твоего возвращения? Те Лена пригласила меня. Я бы уехала домой ещё неделю назад, но меня здесь загрузили работой. Я удивлена, но мне даже нравится проводить время вдали от клана.

Она говорила так, словно нарушает покой в моём собственном доме. Калиш был родовым поместьем Кингфишера. Его семья владела им столько, сколько он существует. Странно было слышать, что кто-то воспринимает этот дом как принадлежащий мне. Он не мой. Или, святые грешники, может, теперь и мой? Хоть чуть-чуть. Всё это так запутанно. Чёрт, у меня совсем не было времени осознать, что со мной происходит.

— Даже не думай извиняться за то, что осталась. Без тебя мы бы потеряли Эверлейн. И ты помогаешь Те Лене вытравить ртуть из Кингфишера. Здесь нет ни одного человека, который был бы недоволен твоим присутствием.

Изабель расцвела, её глаза засветились, и она рассмеялась. Сжав мою руку, она кивнула назад, перекинув брови:

— Спасибо за добрые слова, правда. Но, думаю, здесь есть как минимум один человек, который предпочёл бы увидеть меня мёртвой в канаве, чем здесь, портящей залы Калиша своей ведьмовской кровью.

Слух Лоррета был столь же острым, как и у любого другого фея в комнате. Он услышал каждое слово Изабель, и по его грозному виду было ясно, что он недоволен. Изабель, впрочем,