Сера - Калли Харт

Я так долго боролась со своими чувствами к нему, что теперь, дав им пространство, ощущала лёгкий страх.

Раз уж теперь я могла чувствовать, как эмоции Кингфишера вливаются в мои собственные, значит, и мои должны были проникать в него. Когда мы дошли до его спальни, он не сразу вошёл внутрь. Вместо этого он развернул меня к себе, положил руки мне на талию и прижал к резной дубовой двери, наклонившись, чтобы его грудь плотно прижалась с моей. Его огромная фигура затмевала меня собой. Под моими ладонями, которые я положила ему на грудь, была стена мышц.

— Ты же знаешь, что я бы женился на тебе, — быстро выдохнул он. — Ты должна знать, что я этого хочу.

К щекам прилила кровь.

— О. Эм… — Я не имела ни малейшего понятия, что ответить. — Всё в порядке, правда. Если ты не тот, кто любит свадьбы…

— Я не такой. — Его взгляд буквально горел. — Не тот, кто женится. Никогда им не был. Раньше одна только мысль об этом заставила бы меня бежать без оглядки. Просто я никогда не мог представить себе такую любовь, которую нужно почувствовать, чтобы выбрать этот путь. Но теперь мне уже не нужно представлять. Теперь я не могу думать ни о чём, чего бы хотел больше. Жениться на тебе было бы… — Он покачал головой, его глаза искали мой взгляд.

— Тогда почему? — прошептала я. — За ужином ты сказал… — Я нахмурилась, пытаясь вспомнить его точные слова.

— Я не солгал. Я всё ещё не могу этого делать, — сказал он, мягко убирая прядь моих волос мне за ухо. — Я сказал, что свадьбы не будет. Потому что её не может быть, Саэрис.

— Я… прости, я… не понимаю.

Он долго, печально выдохнул.

— Свадебная церемония фей невероятно священна. Это величайшее обязательство, которое могут взять на себя двое влюблённых в Ивелии. Не потому, что они клянутся любить и чтить друг друга до конца своих дней. И даже не потому, что отдают друг другу свои сердца. Это священно, потому что они даруют друг другу имена. Свои истинные имена. А я могу дать тебе всё остальное, Оша. Но это не могу.

Он уже объяснял мне это. Истинное имя обладало силой. Тот, кто его знал, мог контролировать другого. Мог приказывать делать что угодно.

— Всё нормально, Фишер. Тебе не нужно давать мне его. — Я пожала плечами, не зная, что сказать. — Я понимаю. Если сказать мне своё истинное имя невозможно, то…

— Я не знаю его, — прошептал он. — Я никогда его не знал. Обычно мы получаем истинные имена в четырнадцать лет, а моя мать… — Он моргнул. — Ну, она умерла до того, как мне исполнилось четырнадцать. А отец умер ещё раньше. Так что…

Он никогда не выглядел таким неловким. Он опустил голову, избегая моего взгляда.

— Никто не знает. Если бы знал, это было бы плохо. Я искал среди её бумаг и книг. Я надеялся, что она могла записать его в личном дневнике, но я его так и не нашёл. Её тетради были полны рисунков. В основном меня. И маленьких птиц с блестящими синими крыльями. Но она часто рисовала и тебя. — Он тихо рассмеялся. — Ей действительно нравилось рисовать тебя. Но вот почему я раньше не был откровенен. Мы не можем пожениться, потому что мне нечего дать взамен.

Я уставилась на него, выжидая. Когда он так и не поднял головы, чтобы встретиться со мной взглядом, из меня вырвался резкий взрыв смеха, отчего он вздрогнул.

— Что? Что смешного? — спросил он.

— У меня тоже нет истинного имени, Фишер. Я просто Саэрис. Ты тоже можешь быть просто Кингфишером.

Я ожидала, что он тоже рассмеётся, что зря огорчился. Но он только нежно взял меня за руку и медленно поднял её к своим губам. Он поцеловал меня, его тёплое дыхание разлилось по моей коже.

— Это так не работает, Оша. Неважно, что тебе не дали истинного имени. Мне его дали, и пока я не поделюсь им с тобой, церемония не сможет укорениться. Тут ничего нельзя сделать. Так что я пойму. Если для тебя важно вступить в брак, то…

— Пожалуйста, перестань говорить, — выдохнула я. — Мне кажется, ты собираешься сказать что-то глупое, а я уже сказала тебе за ужином, мне не нужно выходить замуж. Ты был прав. Мы связаны богами. Это куда важнее свадебной церемонии. Мы будем жить вместе и будем счастливы, несмотря ни на что.

Я не могла прочитать его. Его лицо было таким закрытым. Казалось, он пытается заглянуть в самую мою душу. Стиснув челюсть, он выдохнул через нос и спросил:

— Ты уверена?

— Да, уверена! — рассмеялась я, но почти сразу посерьёзнела, понимая, что собираюсь сказать. — Я люблю тебя, Фишер. — Это было впервые, когда я сказала это. — Я люблю тебя, и ничего больше не имеет значения. Где бы ты ни был, я буду молить богов и все судьбоносные силы, чтобы мне позволили быть там же, — прошептала я.

Тонкий щупальце тени скользнуло вдоль моей скулы, лаская кожу мягко, словно крыло бабочки, в тот самый миг, когда глаза Кингфишера вспыхнули.

— Хорошо, — прорычал он.

А затем мои ноги оторвались от пола, его руки схватили меня под бёдрами, поднимая. Я среагировала мгновенно и обхватила его талию ногами, зацепилась руками за шею. Он наконец распахнул дверь своей спальни пинком и внёс меня внутрь.

— Скажи ещё раз, — снова пророкотал он.

Щёки у меня горели.

— Сказать что?

— Не играй со мной.

— Но я…

— Пожалуйста.

Я откинулась назад, чтобы нормально посмотреть на него, и открытая, обнажённая эмоция на его лице лишила меня улыбки. Надежда в его глазах просто уничтожила меня.

Будто существовала возможность, что это неправда. Будто был какой-то мир или реальность, в которой я его не люблю, но он молил, что, возможно, всё же люблю. Он совсем спятил, проклятые боги.

— Я люблю тебя, Фишер. Конечно люблю. Всегда и навсегда.

Его рот обрушился на мой. Поцелуй был огнём, и облегчением, и завершением всей той неразрешённой напряжённости, что накапливалась между нами последние дни.