Сера - Калли Харт

И я почувствовал это до последней капли.

Будто вдохнул ледяную воду. Холод ударил в грудь, вышибая дыхание. А одиночество. А тоска. Они свернулись в моём сердце, сжимая его так туго, что я был уверен: оно вот-вот расколется. За сотню лет, проведённых в лабиринте Малкольма, я никогда не ощущал себя столь опустошённым, как в этот миг.

Я хотел, чтобы это прекратилось. Ядро страдания будто проросло в мою душу. Было трудно дышать, словно я забыл, как это делается. Я хватанул воздух, наконец втягивая полную грудь, но он был неправильным, чужим.

Я попытался вернуть тени, но не смог. Пожиратели пили их, цеплялись за них. На их груди закрутилась металлическая чёрная рябь, вьющаяся в центре белой энергии, которую они забрали у Ренфиса.

Я посмотрел на Рена, он был белее мела, с выражением чистого ужаса на лице. Он чувствовал то же, что и я? Похоже, что да.

— Они питаются нашей магией, — прошептал он.

Это было куда хуже, чем укусы. Хуже, чем когда они пили нашу кровь. Кровь священна, да. Но магия? Меня чуть не вывернуло. В масштабах силы мы потратили совсем немного, но я всё равно ощущал это — крошечный кусочек меня, выпущенный наружу, который уже не вернуть.

Пожиратели снова дрогнули, полуприкрыв глаза. Они выглядели так, будто их охватил экстаз. Все восемь застонали, проводя изуродованными языками по разодранным губам... а затем резко пришли в себя.

— Они всё ещё идут! — закричала Дания.

Они бежали огромными скачками, неестественно длинными, подпитанные украденной силой.

Они почти достигли берега.

Уперев сапоги в грязь, Лоррет поднял Авизиет обеими руками и выставил меч вперёд, остриём перед лицом.

— Я накрою их всех Дыханием Ангела, — прорычал он. — Они этого не переживут.

— Нет! — одновременно выкрикнули Рен и я.

— Не надо! — выдохнул я. — Они вытягивают силу из нас. Если они возьмут Ангельское Дыхание… — Об этом даже думать не хотелось. Станут ли они ещё сильнее? Смогут? Смогут ли они повернуть эту силу против нас? Чёрт, у меня всё перевернулось в голове. Всё больше воинов Иррина собирались у берега.

— Никто не использует магию! — заорал я, выдыхая густые клубы пара. — Только серебро. Мечи и кинжалы. Они идут!

Добежав до нас, они разошлись. Там, где они двигались синхронно, теперь каждый действовал отдельно, их мутные, кроваво-красные глаза фиксировались на разных членах нашего отряда.

Услышал ли Лоррет, что я сказал? Чёрт бы его побрал, надеюсь, что услышал. Никакие разлетающиеся вилки Дыхания Ангела не разорвали ночь.

Один из тварей, высокий, коренастый ублюдок с короткими волосами и руками, покрытыми рунами, оскалил разрушенные зубы и бросился на меня. Я потянулся к кинжалу на поясе, но ухватил пустоту. Блядь! Я отдал Саэрис тот клинок. Думать времени не было. Я схватил Нимерель и выдернул его, делая широкий взмах как раз в тот момент, когда тварь налетела.

Без магии. Без силы, умолял я меч. Просто снеси ему грёбанную голову.

Меч услышал и подчинился. Когда его бритвенно-острое лезвие встретилось с плотью пожирателя, ни дым, ни магия не вырвались наружу. Железо вошло глубоко, легко прорезая гнилую плоть и дряблые мышцы, царапая кость. Но там, где Нимерель разрубал плоть, по клинку, словно иней, кристаллизовалась густая чёрная субстанция.

— Что за…?

Нимерель закричал.

Я услышал этот крик в голове, оглушительный, полный боли. Меч трясло так сильно, что вибрация прошла по моим рукам и стукнула в зубы. Пожиратель даже не заметил, что я проткнул его. Он рвался вперёд, клацая зубами, подтягиваясь по клинку, чтобы добраться до меня.

Даже без своей магии Нимерель должен был причинить твари чудовищную боль. Он был и серебром, и железом. Я мог держать его только благодаря тому, что произошло в Аджуне. Часть пожирателя, что когда-то была феей, должна была отпрянуть от железа. Та часть, что была вампиром, от серебра. Но ничего.

Я поднял ногу, скользя в грязи, и пнул тварь в живот. Монстр отшатнулся на три шага, соскальзывая вниз по берегу, и это дало мне достаточно времени, чтобы прийти в себя. Я не мог снова использовать меч, чтобы не причинять ему боль. Я вогнал Нимерель в ножны за спиной и выхватил ещё один кинжал из сапога как раз в тот момент, когда пожиратель снова бросился на меня.

Крики и вопли разорвали ночь.

Повсюду были тела, всё больше воинов лагеря присоединялись к бою. Пожиратель прыгнул, взлетая в воздух. Когда он падал, серебряный наконечник стрелы вонзился ему в горло, но оружие не имело никакого эффекта. Когда монстр приземлился, я сломал стрелу и вогнал зазубренный обломок ему в глаз, но даже это его не замедлило. Тварь рванула вперёд, взмахивая когтями. Там, где у него раньше были пальцы, теперь торчали острые крючкообразные когти, блестящие чёрным ихором. Стоило ему лишь поцарапать меня… я бы не умер, но это было бы чертовски плохо.

Я отпрянул назад, выходя из зоны досягаемости. Магию и меч я использовать не мог, но я всё ещё был быстрее. Пожиратель зарычал, сорвался в прыжок.

— Лёд! — кто-то закричал. — Ломаем его!

Тяжёлое предчувствие в животе подсказало мне, что стремительный поток под замёрзшей поверхностью Дарна уже ничем им не повредит. У этих существ было только две общие черты с демонами, к которым мы привыкли: они были мертвы, и они были голодны. Всё остальное другое. Совсем.

И точно, когда лёд под берегом треснул и один из пожирателей рухнул в воду, он не издал ни звука. Он свернулся под поверхностью, сжимая тело в чёрной, как чернила, воде, а затем резко вынырнул, обрушиваясь на Ренфиса.

— Рен! — крик взметнулся над морем воинов. Где-то рядом Лоррет звучал так, будто сражался за свою жизнь, и всё же, несмотря на это, он звал брата.

Монстр метнулся вперёд, высунув язык, цепляющийся за его зазубренные зубы. Я рванул вправо, насколько быстро мог, и вогнал кинжал сбоку в его череп.

Мне нужно было снести ему голову, но я не смог бы сделать это, пока он размахивал этими грёбаными когтями.

— Огонь! — закричал я. — Поджечь их!

У нас заканчивались варианты. Если огонь не подействует, нам полный пиздец.

Мои воины откликнулись мгновенно. Через секунды ярко-оранжевые языки пламени раскинули чудовищные тени по берегам реки. Сотни факелов вспыхнули,