Конец Игры - Бекс Дево

Чарли — это «ничего особенного» и «не тот человек, перед которым нужно выпендриваться», а это означало, что я наклеила довольно естественные половинки ресниц и надела низкие кеды «Converse», чтобы уравновесить сарафан с глубоким декольте.

Часть меня радовалась тому, что родители Джесси живут довольно далеко, переехав, как только он стал достаточно взрослым, чтобы жить самостоятельно. Собираясь сегодня, я осознала, что у меня нет ни единой вещи, которая подошла бы для такого рода встречи. Но, к моему счастью, знакомиться с семьями друг друга было не так уж принято. А вот если бы мы были стаей? Это уже совсем другая история.

Заметка на будущее: заказать водолазку.

— Нервничаешь? — спросил Джесси, искоса взглянув на меня на красном светофоре.

— Ага, немного, — призналась я, пусть это было и непросто. — Но я не уверена, сколько в этом от реальных нервов, а сколько от того, что течка уже близко, и перспектива находиться в шумном зале игровых автоматов звучит как пытка.

Одно из того, что я больше всего любила в наших отношениях. Мы всегда были честны друг с другом. Даже когда это было немного некомфортно.

— Хочешь, чтобы я поменял планы?

— Ни за что, это, типа, идеальная обстановка, — заверила я его, потянувшись к полу в поисках своей сумочки.

Джесси был всем, о чем я только мечтала в партнере. Внимательный. Заботливый. Невероятно утешающий — до встречи с ним я испытывала подобное только в обнимку с плюшевыми игрушками. И теперь, когда он у меня был, я не собиралась его отпускать.

Так что сегодняшний день должен был пройти безупречно. Даже если это означало морщиться от стука шайбы на столе для аэрохоккея.

Я знала: либо я впечатлю Чарли, либо стремительно вылечу за дверь, и мои отношения закончатся быстрее, чем катка в «OVWatch» без хилера. То же самое было бы, если бы Джесси не поладил с Евой — они были нашими стаями, пусть и без настоящих связей.

Я не позволю этому случиться. Не с нами с Джесси. Я слишком сильно его любила. Слишком сильно любила нашу совместную жизнь.

Рука Джесси нашла мою там, где я рылась в своей преступно маленькой сумочке в поисках туши, чтобы нанести еще один слой; пожатие его пальцев заставило меня поднять на него глаза.

— Детка, ты выглядишь идеально. Ты уверена, что тебе не было бы комфортнее в тихой кофейне?

Я подарила ему тревожную улыбку, которая не коснулась моих глаз.

— Уверена. Гель для душа, блокирующий запах, работает? Мне кажется, всё, что я чувствую, — это запах фруктов, забродивших до состояния алкоголя.

— Я ничего не чувствую, по крайней мере, ничего необычного, — ответил он, пожав плечами; его вторая рука лениво лежала на руле, пока он сворачивал на парковку. — К тому же, я уверен, он решит, что ты крутая, даже если ты будешь пахучей. Всё в тебе как бы...

— Пожалуйста, не говори «идеальная», Джесс. Это слишком давит. — Я вздохнула, едва сдерживая омежий скулеж в голосе. Боже, течка была близко. — Я буквально просто девчонка, он может меня возненавидеть, откуда тебе знать.

— Ты не «просто девчонка», — сказал бета, закатив свои милые голубые глаза. — И это невозможно: Чарли любит меня, я люблю тебя, это буквально союз, заключенный на небесах. Я ни секунды не сомневаюсь, что вы отлично поладите.

Я сделала глубокий вдох, позволяя тонкому цитрусовому аромату Джесси успокоить меня — он был наполовину перекрыт моими типичными вишней и лаймом в тех местах, где я так густо пометила его своим запахом, что одного душа было далеко не достаточно, чтобы смыть всё без остатка.

Не то чтобы я сделала это совершенно осознанно.

Лишь частично.

Я хотела, пусть даже всего на несколько часов, чтобы Чарли понял то, что я уже знала: Джесси принадлежит мне в той же мере, что и ему.

А учитывая приближающуюся течку, да, во мне проснулось чувство собственничества.

Мы с Джесси официально были вместе всего около шести месяцев, но со временем я привязывалась к бете всё сильнее. Весь этот путь от друзей до любовников был не шуткой: мы уже так хорошо знали друг друга, что более быстрое развитие отношений по сравнению с теми, кто только что познакомился, казалось чем-то естественным.

Джесси припарковал машину и заглушил двигатель, прежде чем повернуться ко мне. — Ты ему понравишься, — повторил он, наверное, в сотый раз.

Я достала пудру и, не отрывая взгляда от зеркала, обмакнула спонж в палетку, чтобы припудрить зону под глазами и лоб.

— Я знаю.

— Детка, отложи косметику, — настоял он, разминая пальцы и легонько потряхивая меня за бедро.

Я покачала головой.

— Еще чуть-чуть...

— Ладно, хорошо. Давай так: какой самый худший сценарий?

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать его слова сквозь жужжание нервов в ушах.

— А?

— Что самое страшное, по-твоему, может сейчас произойти?

— Это глупо, — сказала я, пытаясь убрать пудреницу и запихивая ее в свою чересчур переполненную сумочку.

И почему я не взяла сумку побольше? Неужели было бы так ужасно, если бы Чарли решил, что я требовательная в уходе омега? Я такой и была, так что это просто правда...

— Я серьезно, — произнес Джесси, отбирая мою сумочку-антистресс и с легкостью застегивая на ней молнию. Я бы забрала ее обратно и снова выудила блеск для губ, но он спрятал ее рядом с собой.

Грубиян.

— Какая самая катастрофическая вещь может случиться?

Я шумно выдохнула, ковыряя свои фиолетовые блестящие ногти — единственное, на чем мне оставалось сосредоточить свою нервную энергию.

— Наверное, я ляпну что-нибудь не то, и Чарли решит, что я тебе не подхожу, и уговорит тебя бросить меня еще до того, как я успею съесть свой мягкий крендель.

Его глаза расширились, и он медленно, протяжно моргнул.

— Это... невероятно специфично.

Я застонала, закрыв лицо руками.

— Я весь день думала об ужасном барном кренделе, — призналась я. — Может, я скучаю по Еве?

Он пожал плечами, едва сдерживая смех, и наклонился, чтобы поцеловать меня в висок.

— Понимаю, это такое постыдное удовольствие. Ты же знаешь, я обожаю те, что с сахаром и корицей.

— А ты знаешь, я считаю это неправильным мнением, потому что ты извращенец, который не берет карамельный соус.

— Ты точно скучаешь по Еве, — поддразнил он, положив руку мне на плечо. — Если отбросить крендели, ничего из этого не произойдет. Что ты вообще можешь такого сказать?

— Я не знаю! — заскулила я, вскинув руки и позволив им упасть обратно, звонко шлепнув по коленям.

— Чарли знает, что я к тебе чувствую, и если только ты