Конец Игры - Бекс Дево

Командные матчи были напряженными и вызывали бурю эмоций у кого угодно — и уж тем более у моей азартной девушки и лучшего друга.

Иногда даже я заводился. Обычно я был довольно уравновешенным парнем, но когда я постоянно видел, как дамагеры бросаются в самую гущу битвы подальше от хилеров, даже я не выдерживал и срывался. А поскольку мы все играли вместе, был шанс, что эти сильные эмоции их сблизили, что было просто отлично.

Или, может быть, дело было в том странном притяжении альф к омегам.

Или, знаете, в том, что моя девушка была чертовски горячей, а Чарли — ебаным (но очаровательным) задротом, который проводил больше времени, положив руки на клавиатуру, чем где-либо рядом с женщиной.

Я оперся о барную стойку, делая заказ скучающему на вид бармену с сильным загаром и длинными волнистыми волосами, собранными в небрежный пучок на макушке.

Вскоре я уже нес напитки обратно к ребятам — ИПА для Чарли, черничный хард-зельтер для Тары и алкогольный холодный чай для себя. Проходы между автоматами были залиты ярким светом, наполнены звуками и возбужденными, слегка подвыпившими игроками, которые с радостными криками подпрыгивали — и едва не падали — каждый раз, когда выигрывали.

Мне потребовалась минута, но я наконец нашел их возле ряда автоматов для скибола. Тара как раз была в процессе броска: она наклонилась и отвела руку назад, чтобы выпустить маленький потертый мячик. Я не мог оторвать взгляд от ее бедер, которые еще сильнее обнажились из-под задравшейся юбки. Сливочная, роскошная кожа и выглядывающие из-под подола нижние крылышки бабочки вызывали желание провести по ним языком, словно это была моя личная порция глазури со вкусом вишни и лайма.

Мяч со стуком ударился о доску и покатился, устремившись вверх к кольцам. Он отскочил от верхнего внешнего кольца, едва не попав в «сорок», но не зацепился за край и скатился вниз, угодив прямо в десятку.

— Блядь, — выругалась она, топнув ногой и опустив руки.

Должно быть, это был ее последний мяч.

— В следующий раз повезет больше, — поддразнил Чарли с легкой ухмылкой, прислонившись к стене неподалеку.

Мне показалось, или его взгляд был намертво прикован к ее заднице?

— Я просто потеряла хватку, — пробормотала Тара. — Раньше я очень круто играла в скибол. В прачечной, куда меня водила мама, стоял такой автомат прямо рядом с пинболом.

— Тогда, может, другая игра поможет тебе стряхнуть эту ржавчину?

Я воспринял это как свой сигнал и шагнул вперед, с улыбкой протягивая напитки.

— Только самое лучшее.

Лица их обоих по-своему просияли, когда они увидели меня. Тара — своей яркой, слегка великоватой для ее лица улыбкой, которая, казалось, раскрашивала мир в яркие цвета. А полукривая ухмылка Чарли, напротив, была утешающей и стабильной, словно летний бриз, наполняющий парус. Поддерживающей.

— Мой любимый ИПА, — произнес Чарли, забирая высокую зеленую банку с лосем на этикетке.

Я передал Таре ее черничный хард-зельтер, заработав мягкое «Спасибо, малыш» и целомудренный поцелуй в губы.

— Вам весело играется в скибол? — спросил я, отпив свой напиток. В нем чувствовалась лимонная нотка, дополнявшая землистость чая и легкое жжение алкоголя... и всё это постыдно перебивалось резким привкусом аспартама, но я как-нибудь это переживу.

— Офигенно, — легко ответил Чарли. — Ты же знаешь, как я обожаю эту игру.

Тара рядом с ним зашипела; она раздраженно посмотрела на альфу, сузив глаза. — Ты сказал мне, что не играл несколько лет!

Ухмылка Чарли была почти... уверенной. Странности, похоже, продолжались.

— Ну, возможно, это была ма-а-аленькая ложь.

Я не удержался и рассмеялся.

— Чарли мог бы быть капитаном школьной команды по скиболу. Его было почти невозможно остановить. Если бы за такие вещи давали стипендии, его жизнь была бы устроена.

Тара возмущенно открывала и закрывала рот; это выглядело настолько по-рыбьи, что она чем-то напомнила мне карпов кои, которых держат в больших аквариумах в суши-ресторанах.

— Ты меня обманул!

— В любви и в скиболе все средства хороши, — съязвил Чарли. — Разве не так говорится?

На этот раз я был уверен, что уловил это.

Чарли, очаровательный придурок и мой лучший друг, до боли задротский неудачник всей моей жизни — флиртовал с моей девушкой.

Я не знал, прийти мне в ужас или в восторг.

Тара пыталась сохранить надутый вид, но у нее явно ничего не выходило. Улыбка дернула уголки ее губ — пухлых, глянцевых и таких розовых, — и наконец она разразилась недоверчивым смехом.

Я не мог не рассмеяться вместе с ней, этот звук был заразительным.

— Ну, тогда я хочу сыграть во что-нибудь другое, — настояла она, оглядывая зал и делая еще один долгий глоток из своей банки. — Не могу позволить тебе думать, что я не серьезный соперник.

Я проследил за ее взглядом, оценивая варианты с такой серьезностью, будто мы рассматривали покупку многомиллионного произведения искусства. Сквозь типичный гул игрового бара до моих ушей донесся характерный звон шайбы, ударяющейся о борта металлической арены. Решение проблемы Тары мгновенно стало очевидным.

— Аэрохоккей, — сказал я, ткнув большим пальцем в том направлении, откуда доносился звук. — Почти уверен, что там есть стол.

Тара повернулась ко мне; в ее темных глазах горел огонь победы.

Девчонка была хороша почти во всем, что требовало быстрой реакции, и хотя аркады в целом были не совсем ее стихией, было несколько игр, которые она просто обожала. Аэрохоккей был одной из них. Я узнал об этом на одном из наших первых свиданий, после того как она разгромила меня три раза подряд — она тогда клялась, что ледяной слаш из синей малины, который я купил ей в качестве приза, был лучшим в ее жизни. Для меня же он имел вкус холодной, горькой горчицы поражения.

— Аэрохоккей, — с энтузиазмом повторила она. Ее рука нашла мою, теплые пальцы переплелись с моими, и она повела нас сквозь лабиринт автоматов в сторону столов, оставив Чарли плестись за нами, как щеночек. — Вот это мне по силам.

За дальним столом играла пара парней из братства, но, к счастью, по мере нашего приближения освободился второй. Белый акрил в некоторых местах откололся из-за ударов шайбы о борта, а на игровом поле виднелись серые полосы от частого использования. Окрашенная поверхность поля с яркими красно-синими акцентами в тон внешней отделке стола выглядела как типичная хоккейная арена — точная копия льда, который транслировался над головой, где на больших экранах шли матчи плей-офф. Над полем висело металлическое табло, повернутое в обе стороны и приветливо высвечивающее нули: 0–0.

— Как