Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

детской присыпки и свежих цветов – приятный домашний уют. Хлоя закрывает дверь и ведет меня через прихожую в гостиную, где мы видим Кэт, молча стоящую перед креслом-качалкой, в котором сидит Эй Джей.

Точнее, перед креслом-качалкой, в которое втиснут Эй Джей. Его огромное тело давит со всех сторон, грозя раздавить кресло. Глаза у него закрыты. Голова склонилась набок. Рот слегка приоткрыт, и он тихо похрапывает.

Его спящая дочь лежит в его больших татуированных руках.

Кэт поворачивается к нам. В ее глазах блестят слезы. Она делает жест раскрытыми ладонями – «Вы только посмотрите!» – и уходит на кухню.

Мы с Хлоей улыбаемся друг другу.

Двигаясь на цыпочках, мы проходим мимо Эй Джея и малышки, стараясь их не разбудить. К счастью, кухня находится в другой части дома, отделенная от гостиной столовой и кабинетом, так что мы можем поговорить, не потревожив двух спящих красавиц. Когда мы заходим на кухню, Кэт уже стоит возле открытой дверцы холодильника.

— У тебя есть белое вино? — спрашивает она.

— Нет, у меня есть кое-что получше. — Хлоя протягивает руку мимо Кэт и достает запотевший кувшин с бледно-желтой жидкостью. — Я приготовила «Маргариту»!

— О, слава богу, — стонет Кэт. — Ты просто ангел. Давай, давай!

— Садитесь обе. — Хлоя указывает подбородком на кухонный стол. — Я все подготовлю.

— Дорогая, тебе нужно отдыхать, а не обслуживать нас! — возражаю я, пытаясь забрать кувшин из рук Хлои.

Она со смехом отталкивает мои руки.

— Я родила ребенка, бабуля, а не перенесла операцию по пересадке сердца! Я чувствую себя прекрасно!

— Но я почти уверена, что ты ненормальная. — Я прищуриваюсь, чтобы убедиться, что Хлоя не переутомляется, пока достает из шкафа бокалы и наливает два коктейля. Она ставит кувшин на стол, высыпает пакет чипсов из тортильи в большую миску и ставит ее рядом со свежеприготовленным гуакамоле.

— Та-да! — говорит она, ухмыляясь, как маньяк. — Как будто мы в «Лулэс»!

— Только здесь нет отвратительной музыки в стиле мариачи, и ты не пьешь, — замечает Кэт. Не теряя времени, она отпивает свою «Маргариту».

— Да, мне еще предстоит разобраться с тем, как совмещать грудное вскармливание и употребление алкоголя. Я не могу выпить, если Эбби нужно поесть в ближайшие несколько часов, а учитывая, что ей всегда нужно поесть в ближайшие несколько часов, мне не позавидуешь. — Хлоя улыбается. — Но я не против. Я бы пошла на такой компромисс в любой день.

Я сажусь за круглый деревянный кухонный стол и беру свой напиток.

— Как ты не устала? Ты выглядишь так, будто только что вернулась из отпуска!

Улыбка Хлои становится мягче. Ее голубые глаза светятся теплом.

— Оказывается, барабанщик из «Бэд Хэбит» – прирожденный «заклинатель» младенцев. Хотите верьте, хотите нет, но я сплю почти всю ночь напролет, потому что каждый раз, когда Эбби издает хоть малейший писк, он берет ее на руки, и она затихает. Даже когда я кормлю ее грудью, она всегда смотрит на него и держится за его палец. Эй Джей делает все: от смены подгузников до купания. Он просто потрясающий.

Эта информация меня немного удивляет.

— Он может все это делать?

Хлоя кивает.

— Тренировки на мобильность и самостоятельность, которые он проходил после операции, были невероятными. Он чувствует себя в доме как рыба в воде. Честно говоря, я думаю, что он может делать все то же самое, как если бы был зрячим. — Она улыбается. — Кроме вождения. Хотя, по его мнению, с этим еще предстоит разобраться.

— Ох, дорогая, — тихо говорю я, протягивая руку, чтобы сжать ладонь Хлои. — Я так за тебя рада.

— Я тоже. — В голосе Кэт звучит что-то странное, и мы с Хлоей переглядываемся. Кэт делает глубокий прерывистый вдох и допивает свою «Маргариту».

— Кэт? — спрашивает Хлоя, протягивая руку. — Что случилось?

— Ничего. — Она качает головой. — Я не хочу портить тебе праздник.

— Мой праздник – это твой праздник, — говорит Хлоя. — Рассказывай.

— Ничего особенного.

— Не заставляй меня вытягивать из тебя информацию.

— Я в порядке, честно…

— Хватит нести чушь, — перебивает Хлоя. — Мы семья. Рассказывай.

Дрожащими руками Кэт наливает себе еще одну «Маргариту». Затем тяжело вздыхает, откидывает волосы с лица и смотрит на нас.

— Мы с Нико пытаемся зачать ребенка. Но ничего не получается. Сегодня у меня опять начались месячные. И я… из-за того, что случилось раньше… боюсь… что со мной что-то не так. — Она смотрит на стол и уже тише добавляет: — Боюсь, я не смогу дать Нико ту семью, о которой он мечтает, и тогда…

Кэт замолкает. Ее лицо бледное и мрачное. Я чувствую каждую частичку ее боли, как будто она моя собственная.

— Вы можете усыновишь ребенка, — мягко говорю я.

Она поднимает глаза, смотрит мне в лицо и шепчет: — Нико тоже так сказал. Но…

— Никаких «но». Если он согласен с этой идеей, то все в порядке. Ты уже была у врача?

Кэт качает головой.

— Я была слишком напугана, чтобы идти. Я понимаю, это глупо, но боюсь того, что мне могут сказать.

— Мы запишемся на прием на следующей неделе и пойдем с тобой, — заявляет Хлоя.

— Я согласна. Отрицание – это не выход, дорогая.

Кэт смотрит на меня. Ее большие зеленые глаза вспыхивают от внезапного гнева.

— Грейс, прости, но ты не в том положении, чтобы говорить со мной об отрицании!

Я ошеломлена ее напором.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду всю эту ситуацию с Броуди, которую ты упорно пытаешься не замечать!

Я спокойно произношу каждое слово: — Между мной и Броуди ничего нет.

— Можешь сколько угодно это отрицать, — продолжает Кэт, — но я никогда не видела, чтобы ты так смотрела на мужчину.

Я не могу сдержаться. Мне нужно знать. Хоть это и опасная тема, я все равно продолжу ее.

— Как именно? — спрашиваю я.

— С надеждой.

Я смеюсь.

— Дорогая, единственный раз, когда я с надеждой смотрела на мужчину, был перед тем, как я впервые расстегнула его ширинку, и молилась, чтобы его член был больше тринадцати сантиметров.

Кэт качает головой.

— Ладно. Не признавайся. Но это не отменяет того,