Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

— Представь размер его обезьяньих экскрементов.

Броуди издает звук отвращения.

— Нет. Мне бы не хотелось этого, спасибо. Боже, теперь, когда ты об этом заговорила, мне кажется, что в тех джунглях воняло, как от биотуалета на Вудстоке.

Вот и все. Мои посмеивания перерастают в безудержный хохот. Я даже пару раз фыркаю, настолько меня накрыло.

— Она фыркает! Может ты еще и храпишь, нежный цветочек? — поддразнивает меня Броуди.

Все еще смеясь, я говорю: — Возможно. Хотя я не могу сказать наверняка.

— Что, ни один из твоих мальчиков-игрушек тебе не рассказывал?

— Ни один из них не оставался у меня на ночь.

Эти слова срываются с моих губ раньше, чем я успеваю их сдержать. Мой смех тут же стихает. Броуди чувствует мое внезапное смятение.

— Спокойно, Лиса, — мягко говорит он. — Я не буду спрашивать.

Я с облегчением выдыхаю.

— Если только ты не чувствуешь, — добавляет он, — что тебе нужно, ну, знаешь, выговориться или что-то в этом роде. Я слышал, что исповедь может быть довольно действенным методом.

— Нет, спасибо. И, кстати, я считаю, что это чушь.

— Что именно?

— Что признания приносят облегчение. Я думаю, это трусливый выход из положения.

Его молчание обжигает. Броуди тихо спрашивает: — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что если ты сделал что-то плохое и чувство вины не дает тебе покоя, найди способ справиться с ним самостоятельно, конструктивно. Не вываливай свое чувство вины на всех подряд. Я постоянно сталкиваюсь с этим в своей практике. Ко мне приходит пара, потому что муж внезапно почувствовал себя виноватым из-за какой-то интрижки на одну ночь и признался в этом жене, чтобы ему стало легче. А она в отчаянии. Им обоим было бы проще, если бы он просто помалкивал и старался стать лучшим мужем, каким только мог бы стать в будущем.

Через некоторое время Броуди загадочно произносит: — Что ж. Вот и ответ на вопрос.

Я хмурюсь.

— Только не говори, что тебе нужно в чем-то признаться.

Он делает такую короткую паузу, что я думаю, будто мне это показалось.

— Ну, я собирался признаться, что сижу здесь с членом в руке, потому что твой голос такой сексуальный, что у меня встает, но, черт возьми, после этой маленькой речи я просто промолчу и справлюсь сам. — Он усмехается. — Поэтому, если услышишь какие-нибудь странные стоны, просто не обращай на них внимания.

— Вы пытаетесь заняться со мной сексом по телефону, мистер Скотт?

Он стонет.

— Боже, как же это возбуждает, когда ты называешь меня так своим строгим тоном. Это полностью соответствует моим сексуальным фантазиям об учительнице.

— Хм. Возможно, мне придется отшлепать тебя линейкой.

Броуди тихо вздыхает.

— О, ты злая, очень злая женщина.

— А вы, мистер Скотт, плохой, очень плохой мальчик.

— Черт. Я испачкаю эти свежие простыни, — бормочет он.

— Тогда я оставлю тебя наедине с твоими фантазиями, — ровно произношу я, стараясь, чтобы дрожь, пробегающая по моему телу, не отразилась на моем голосе.

— Подожди!

Я колеблюсь.

— Что?

— Скажи, что придешь на вечеринку.

Я не отвечаю.

— Пожалуйста, — говорит он.

Я по-прежнему молчу.

— Ну пожалуйста? — продолжает упрашивать Броуди.

— Я не могу быть с тобой откровенной! — выпаливаю я и тут же хочу ударить себя по лицу.

Его тон становится хриплым и грубым.

— Потому что… ?

Я сажусь на край ванны, закрываю глаза и вздыхаю.

— Потому что ты меня слишком привлекаешь.

Даже его молчание звучит растерянно.

— Ты же понимаешь, что в этом нет никакого смысла, да? — произносит Броуди.

— Для меня есть. Я и не жду, что ты поймешь.

— Я бы понял, если бы ты объяснила.

— Нет.

— Ну же, не стесняйся, почему бы и нет?

— Перестань быть таким милым, это раздражает!

— Прости, Лиса, но милый – это мое второе имя.

— Ага.

— Сейчас неподходящее время, чтобы спросить, что на тебе надето?

— О боже. Я тебя придушу, когда мы увидимся в следующий раз!

Его голос становится веселее.

— Так ты придешь на вечеринку!

— Пока, Броуди!

Он быстро говорит: — Как насчет такого – подумай обо всей ситуации в целом в течение следующих нескольких дней…

— Какой именно ситуации?

— О нас. Я хочу тебя. Ты хочешь меня. Ты боишься и не даешь мне шанса, потому что я такой горячий, что у тебя трусики плавятся каждый раз, когда ты на меня смотришь.

— Боже мой, — ворчу я. — Я создала монстра.

— Кхм. Как я уже говорил. Подумай об этом. Потом приходи на вечеринку, и мы все обсудим. — Когда я издаю угрожающий звук, Броуди быстро добавляет: — Ладно, мы не будем ничего обсуждать… можешь надеть что-нибудь, что подскажет мне, какое решение ты приняла.

— Думаю, ты был прав, когда говорил, что тебе нужна терапия. Серьезно, Броуди, ты сумасшедший.

Он полностью игнорирует мои слова.

— Зеленое платье – «да». Красное – «нет». Что скажешь?

— Я скажу, что ты спятил.

— Хорошо, — говорит он таким тоном, будто я только что согласилась на его условия. — Тогда увидимся в субботу, Лиса. — Его голос становится тише. — И, пожалуйста, не разбивай мне сердце – надень зеленое платье, черт возьми.

Затем этот ублюдок бросает трубку.

Я открываю глаза, встаю и смотрю на себя в зеркало.

— Мы не пойдем на эту вечеринку, — твердо говорю я своему отражению.

Оно не выглядит убежденным.

Грейс

Следующие несколько дней пролетают незаметно. Я занята на работе и к возвращению домой валюсь с ног от усталости, потому что плохо сплю. Я ужинаю и ложусь спать рано.

И просыпаюсь рано, крича и обливаясь потом.

Хорошо, что в моем доме отличная звукоизоляция, иначе у бедного мистера Либовица, живущего этажом выше, случился бы сердечный приступ.

В пятницу у меня свидание с Маркусом. Под «свиданием» я подразумеваю грубый, животный секс у меня дома. Я кончаю столько раз, что и не сосчитать, в основном потому, что все это время фантазирую – угадайте, о ком?

Да, все верно. О Броуди Скотте – о его