Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

Грейс улыбается ему в ответ и пожимает плечами.

У меня сердце уходит в пятки. Что это значит? Почему Грейс ничего не рассказала ему о своей лучшей подруге? Она вообще ничего ему не рассказывает? Неужели Маркус ей не нравится?

Не волнуйся так, тупица. Просто посмотри на размер его обуви и успокойся, черт возьми.

— У тебя тут очень красиво, Броуди. — Маркус обращается ко мне с искренним восхищением в голосе. — Если не ошибаюсь, раньше здесь был ресторан Спилберга?

— Да. Точно. Спасибо.

— Мне очень нравится гостиная открытой планировки с паркетным полом из твердых пород древесины с соединением «шип-паз».

Я понятия не имею о чем он говорит. Знаю только, что пол коричневый и сделан из дерева.

— А. Да. Паркет. Точно.

Грейс удивленно поднимает бровь. Она явно видит, что я попал в затруднительное положение, но не выдает меня, а переводит разговор на другую тему, прежде чем Маркус успевает окончательно добить то, что осталось от моей мужественности, и спросить, из чего сделана крыша, на что мне пришлось бы ответить: «Из кровельного материала?»

— Мы рано пришли? Ты вроде говорил, что в четыре, но, похоже, мы здесь одни из первых. Парни на парковке едва проснулись.

— Нет, вы как раз вовремя.

Грейс выглядит растерянной.

— Тогда где все?

Мы с Нико смеемся.

— Солнце еще не село, — говорю я.

— Так… твои друзья выходят только после наступления темноты? Ты что, дружишь с кучкой вампиров?

Я пожимаю плечами.

— Музыканты не славятся любовью к дневному свету и пунктуальностью. Думаю, большинство начнет собираться около шести, как я и хотел, поэтому я сказал всем приходить к четырем.

Грейс в ужасе. Она поворачивается к Маркусу.

— А актеры такие же?

— Только наркоманы, — отвечает он. — Большинство актеров настолько педантичны, что приходят на два часа раньше.

— Тогда мне больше нравятся актеры, чем музыканты, — заявляет Грейс.

От этого заявления мне кажется, что моя голова сейчас взорвется.

Нико смотрит на меня и пытается не ухмыляться, но у него ничего не выходит, и он снова кашляет в кулак, чтобы скрыть смех.

Маркус указывает на сцену справа от нас.

— Ребята, сегодня у вас приватный концерт?

— Так было задумано, но Эй Джей нас кинул, и теперь у нас нет барабанщика, поэтому думаю, в итоге мы просто…

— Я умею играть на барабанах, — уверенно заявляет Маркус. — Играю с детства. У меня была музыкальная стипендия для колледжа, но я выбрал футбольную.

Когда никто ничего не говорит, потому что мы все в шоке от этой новости, он добавляет: — В смысле, если вы не хотите, чтобы я это делал, ничего страшного. Я на самом деле неплохо справляюсь, но не волнуйтесь. Я понимаю, сплоченность группы и все такое. И все равно никто не смог бы заменить Эй Джея.

Кэт смотрит на ноги Маркуса, потом на меня и закусывает губу, чтобы не рассмеяться.

— Не могли бы вы все оставить меня на минутку? — говорю я с улыбкой. — Мне просто нужно зайти в дом и повеситься.

Броуди

Грейс застает меня на кухне в тот момент, когда я собираюсь выпить третью рюмку текилы.

— Привет, Конг, — небрежно бросает она, входя в комнату своей грациозной походкой балерины. — Ты довольно быстро сбежал оттуда.

— Ну, у меня был выбор: либо сбежать, либо упасть лицом в песок и закатить истерику, так что я выбрал первое. К тому же здесь есть текила.

— О? Нужно что-то, чтобы успокоить нервы?

— Ха. Нет, твой парень уже съел мои нервы на обед. Это просто чтобы продержаться еще несколько часов, пока я не вырублюсь в приличном месте. Надеюсь, я отключусь и мне не придется заново переживать тот радостный момент, когда я был полностью унижен перед девушкой, в которую был по уши влюблен с незапамятных времен.

Я поднимаю рюмку, чокаясь с ней, и выпиваю.

Улыбаясь, Грейс подходит ближе к раковине, возле которой я стою.

— Он не мой парень.

От этой фразы у меня аж глаза на лоб полезли.

— Если ты сейчас скажешь: «Он просто жеребец, который удовлетворяет меня своим огромным талантом», тебе придется иметь дело со взрослым мужчиной, рыдающим у твоих ног.

Она прислоняется бедром к столешнице, складывает руки на груди и смотрит на меня в упор.

Я не шутил, когда говорил, что у нее глаза цвета грозовых туч над морем. Я никогда не видел таких глаз: то суровых, то мягких и игривых, разных оттенков серого в зависимости от освещения: то жемчужных, то цвета голубиного крыла, то стальных. Они завораживают.

Она завораживает.

Черт.

Я пропал.

— Не самая приятная картина, — задумчиво произносит Грейс с невозмутимым видом. Она делает паузу, а затем добавляет: — Если тебе станет легче, то это наше последнее свидание. Мы вчера расстались.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица, но в голове у меня словно стадион болельщиков, которые вскочили на ноги и начали кричать, потому что отбивающий выбил хоум-ран.

— Не хочешь рассказать подробнее?

Она облизывает губы. Мой член воспринимает это как некий сигнал Морзе, намекающий на минет, и оживает под моей ширинкой, как оживает Куки Монстр, учуяв запах шоколадной крошки9.

— Все сложно, — говорит Грейс.

Не отрывая от нее взгляда, я спрашиваю: — Так же сложно, как это платье на тебе?

Она прикусывает нижнюю губу, и, клянусь богом, мой член чуть не взрывается от прилившей к нему крови.

Это просто смешно. Возьми себя в руки!

— Ты хоть представляешь, — тихо говорит она, — как сложно в такой короткий срок найти платье в красно-зеленый горошек?

Мой член стоит колом. В голове ни одной мысли. Кровь больше не циркулирует по телу. Кто-нибудь, воткните в меня вилку, потому что у меня, черт возьми, больше нет сил сдерживаться.

Не отрывая от нее взгляда, я говорю: — Ты же понимаешь, что прямо над твоей промежностью большая зеленая точка, да?

— О, — отвечает Грейс с невинным, как у Бэмби, взглядом. — Правда?

Мы смотрим друг на друга. Молчание затягивается. Наконец, когда я уже не могу сдерживаться, я хрипло шепчу: