Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

— Нет. Вроде. Это не имеет значения. Послушай, я пыталась сказать, что…

— Я просто хочу узнать тебя получше, — внезапно с напором выпаливает Броуди. — Без обязательств. Без ожиданий. Без давления. Не отказывай мне пока. Ладно?

Боже мой. Этот человек меня погубит.

Я отворачиваюсь от цветов и медленно иду по коридору в свою спальню. Захожу в ванную и смотрю на себя в зеркало.

— Ты ничего не говоришь, — подталкивает он. — Что ты сейчас делаешь?

— Смотрю на себя в зеркало и пытаюсь решить, стоит ли класть трубку, — честно отвечаю я.

— Пожалуйста, не надо, — тихо просит Броуди.

Что-то в моей груди тает. Тепло разливается по всему телу.

Черт.

— У меня ужасное предчувствие, что ты станешь моим криптонитом, — шепчу я.

— Значит, у тебя комплекс Супермена. Интересно.

Его тон мгновенно сменился с умоляющего на поддразнивающий. Я задаюсь вопросом, не потому ли это произошло, что Броуди почувствовал: я вот-вот не только прерву разговор, потому что он становится слишком напряженным, но и сотру его номер из памяти телефона, уеду в джунгли Амазонии и вступлю в женский культ, поклоняющийся кошкам и углеводам как божествам.

Но поскольку мы перешли на более безопасную почву, я отказываюсь от этого плана и остаюсь на линии.

— Вообще-то моим любимым персонажем всегда был Бэтмен, — говорю я.

— Правда? Почему?

Кажется, Броуди искренне заинтересован, поэтому я отвечаю ему.

— Потому что на самом деле он не супергерой. У него нет сверхчеловеческой силы, невероятных способностей или каких-то особых преимуществ, кроме денег и технологий. Он просто человек с непростым прошлым, который пытается поступать правильно.

Последовавшая за этим тишина наполнена чем-то, что я не могу описать. Затем хриплым голосом, в котором то и дело срывается голос, Броуди говорит: — По шкале от одного до десяти, насколько странно будет, если я скажу, что только что влюбился в тебя?

Не знаю почему, но я громко смеюсь.

— Одиннадцать с половиной.

Он тоже смеется.

— Ну и ладно. Тогда не о чем беспокоиться.

Когда мы перестаем смеяться, Броуди говорит: — Кстати, ты так и не поблагодарила меня за цветы.

Я закатываю глаза.

— Как ты думаешь, что я пыталась сделать на протяжении всего разговора?

— Притвориться, что я тебе не так нравлюсь, как ты мне. Как обычно. Но это не главное. Флорист прислал большие белые орхидеи с длинными листьями, как я и просил?

— Да.

— И они такие же потрясающие, как мне обещали?

— Да.

— Хорошо, — произносит он самодовольным голосом. — Тогда можешь начинать.

— Начинать что?

— Благодарить меня! Где твои манеры, Лиса?

— Лиса? Ты только что назвал меня Лисой?

Тон Броуди становится деловым.

— Полагаю, тебя называли всеми возможными вариантами слова «рыжая» в честь цвета твоих волос, так что я решил отталкиваться от общего впечатления, которое ты произвела, когда я впервые тебя увидел.

Не знаю, комплимент это или нет.

— Ты подумал, что я выгляжу… как хитрая лиса?

Не колеблясь и не притворяясь, он тихо отвечает: — Я подумал, что ты самая красивая из всех, кого я когда-либо встречал.

Кровь приливает к моему лицу. Тупая, горячая пульсация в щеках быстро распространяется на уши и шею.

— Ого, — говорит Броуди. — Она снова ушла в глухую оборону.

— Обычно меня не так легко выбить из колеи, но должна признать, мистер Скотт, вы действительно умеете поставить меня в тупик.

Самодовольный тон возвращается.

— Ага! Так ты знаешь мою фамилию! Ты искала информацию обо мне в интернете, да?

— Давай не будем увлекаться, — сухо говорю я.

— Кстати, об увлечении, что ты наденешь на мою вечеринку в субботу?

Я невольно усмехаюсь.

— Во-первых, это была худшая смена темы, которую я когда-либо слышала. Во-вторых, я не говорила, что приду на твою вечеринку.

— Но ведь ты придешь, да? Цветы сработали?

Броуди по-прежнему говорит игриво, но в его голосе слышится серьезность. Я вздыхаю и провожу рукой по своей пылающей щеке.

— Нет.

— Знаешь, о чем мне это говорит?

Я смотрю в потолок, надеясь, что какой-нибудь пролетающий мимо астероид разнесет в щепки мое здание, и мне не придется продолжать этот разговор.

— Жду не дождусь, когда же я это узнаю.

— Что ты боишься.

— Я не боюсь, Эгозавр, просто у меня другие дела.

— Я же тебе сказал: приведи его.

— Ты всегда такой?

— Какой? — невинно спрашивает Броуди.

— Как гребаный козел.

— Козел? — Он явно оскорблен.

— Ну, знаешь, они такие упрямые.

— Нет. Нет, это совершенно ужасное сравнение. Да ладно тебе, серьезно, козел?

— А что, лучше было бы, если бы я сказала собака?

— Собака? — кричит Броуди. — Твои сравнения ужасны! Собаки – самые послушные животные на планете!

— Ладно. Сдаюсь. С каким животным ты хочешь, чтобы я тебя сравнила?

Его голос становится задумчивым.

— Ну, кошки действительно упрямы, но в то же время они по большей части придурки, так что с кошкой не вариант. Я бы сказал, мул, но в муле нет ничего сексуального…

— Конечно же это должно быть сексуальное животное, — бормочу я.

— …а птицы просто тупые. Пантера – суперкрутой и, наверное, очень упрямый одинокий охотник и все такое, но при этом она, по сути, кошка, а значит, я уверен, что она такая же стерва, как и все остальные из семейства кошачьих.

Я начинаю посмеиваться и не могу остановиться. Это тревожно не только потому, что я не из тех, кто так себя ведет, но и потому, что я слишком сильно наслаждаюсь этим разговором.

Когда Броуди снова начинает говорить, я слышу, что он пытается сдержать смех.

— Итак, мы рассмотрели псовых, кошачьих, птиц…

— Птиц?

— Да, птиц – не отставай, Лиса, — полорогих и непарнокопытных…

— Ты в детстве хотел стать зоологом или что-то в этом роде? — улыбаясь произношу я.

— И, так как мы быстро ни к чему не пришли, думаю, нам стоит перейти к вымышленным животным.

В его паузе звучит приглашение.

— Обезьяны! — заявляю я.

— Можешь конкретнее?

— Кинг-Конг. Он был супер упрямым.

— И большим. Я одобряю это сравнение! У него наверняка был огромный…

— Мозг? — ласково уточняю я.

— Я хотел сказать аппетит. Представь,