Магическая империя попаданки - Наталья Нежданова

Его мать была второй женой вдовца, и по законам герцогства он имел право на наследство лишь в случае отсутствия детей от первого брака. Но так как таковые имелись, да ещё и отличались изрядной скупостью, юному сироте ничего не досталось.

Однако вместо благодарности молодой человек сразу по прибытии в Арский замок принялся воровать и задирать юбки служанкам.

Барон вынужден был проявить строгость, отчего тот стал более осторожным. Вот только его порочная натура осталась прежней.

После ряда скандалов с растлением девиц и азартными играми, которые барону удалось замять с помощью денег и связей, племянник был изгнан из замка. Правда, по просьбе баронессы продолжил получать содержание, достаточное для скромного, но достойного существования. Которое категорически не устраивало любителя разгульной жизни.

— У моей супруги слишком доброе сердце, — жалуется барон. — Негодяй пользуется этим, чтобы выманить у неё деньги. Бьёт на жалость, дескать, он — никому не нужный сирота, которому постоянно не везёт. Злые люди обижают, клевещут и всё такое. А она верит. Половину фамильных драгоценностей ему отдала. И в долг у людей берёт для него.

Объяснив мне всё это, барон откланивается и уезжает. Повелев напоследок немедленно отправить к нему посыльного в случае ухудшения здоровья супруги.

— Очень сожалею, что сам не могу находиться с ней, — говорит он. — Мне приходится часто бывать при дворе Его Величества герцога!

Последующие дни тянутся мирно и уютно. Рано утром после лёгкого завтрака слуги выносят на берег бассейна с целебной водой кресло с баронессой, тепло укутанной в плед.

Я сижу рядом и читаю ей что-нибудь из книг, которые она привезла с собой. Несколько раз в день приношу ей пить набранную из самого источника воду.

Моя хозяйка нисколько не досаждает мне капризами. Такое чувство, что она в принципе не способна раздражаться. Неудивительно, что у неё такие тёплые отношения с мужем. Её невозможно не любить.

Она даже обо мне пытается заботиться. Спрашивает, что я люблю есть и просит подать это за наш стол. Отпускает меня в купальню, когда предаётся послеобеденному сну.

Вот только совсем скоро я понимаю, что барон не зря так переживает о здоровье супруги. Судя по её виду и моим медицинским знаниям, ей осталось недолго. Пожелтевшее одутловатое лицо говорит само за себя.

Грустно всё это. Счастливая же пара. Барон вон какой крепкий, хоть и пожилой.

Пару раз не выдерживаю и рискую использовать свою магию. Когда баронесса спит, держу руку над её грудью и животом. Не знаю, насколько это помогает, но, по крайней мере, хуже ей не становится.

А мне страшно. Если вдруг выяснится, что я проделываю такие вещи, мне не поздоровится. Сама же пациентка запросто и обвинит.

Да ещё и упадок сил у меня после магических сеансов наступает. Но баронесса очень добра ко мне. И я хочу ей помочь.

Не понимаю, что плохого в магии? То, что я делаю — не связано ни с какими тёмными силами! Я вообще в них не верю.

Так почему таких, как я, преследуют? Вместо того, чтобы исследовать и развивать эти необычные явления. Сколько пользы они могли бы принести людям!

Задумываюсь. Сдаётся мне, что некоторые сильные мира сего не так просты. Наверняка используют магию в своих интересах. Втихаря, конечно. Такие люди обычно ничем не гнушаются для достижения своих целей.

Взять хоть Витара. То, что он проделал тогда с Эрией — разве не магия?

Как там она, кстати? Надеюсь, с ней всё хорошо. Тоже скорее всего уже работает где-нибудь.

Через десять дней барон навещает свою супругу. Как они радуются друг другу! Не всякая молодая пара может таким похвастаться.

Он искренне благодарит меня за заботу о ней. А я вручаю ему рисунок кресла на колёсах.

— Если вы закажете такое, я смогу прогуливаться с вашей супругой вокруг бассейна и по дорожкам сада. И слуг-носильщиков не надо будет дожидаться, когда она захочет вернуться в свои комнаты или, наоборот, выйти.

— Как замечательно ты это придумала! — восхищается барон. — Покажу своим мастерам, они обязательно сделают!

Я знаю, он — поставщик армии Его Величества. Владеет заводом, где производят и обрабатывают железо.

В свой следующий визит барон действительно привозит кресло. Теперь мы с его супругой сможем наслаждаться прогулками.

— Благодарю тебя за заботу, — говорит он. — Лекари отвели моей супруге месяц жизни. Он уже прошёл, а она выглядит бодрее, чем когда я её сюда привёз.

Как же я рада, что попала сюда и познакомилась с этими замечательными людьми! Кажется, они вернули мне веру в силу любви и добра.

Всё было бы просто идеально, если бы не мои опасения, что появится тот самый ужасный племянник баронессы и всё испортит.

Глава 17

Уже настало лето, а объекта моих переживаний всё нет и нет. Какое счастье!

Барон Арский получил множество заказов на кресла для больных. И это тоже повод для радости. Получается, моя идея помогла хоть немного, но изменить этот мир к лучшему: облегчить страдания обездвиженных людей и избавить от тяжкого труда слуг, которые были вынуждены много раз в день таскать их на руках.

Моя магия явно работает — лекарь баронессы искренне удивляется, что она всё ещё жива. Правда, он приписывает это действию целебных вод. Впрочем, они тоже могли сыграть свою роль.

Я не питаю иллюзий — мои способности слишком слабы. Да и действую я украдкой. Справиться с тяжёлой болезнью я точно не в силах. Могу лишь облегчить состояние и отсрочить печальный исход. Но ведь и это уже неплохо.

Жарким летним днём я качу кресло с баронессой по тенистым садовым дорожкам. Мы мирно беседуем, но окружающая тишина взрывается вдруг топотом и громким криком:

— Стой!

Озираюсь вокруг. Прямо к нам стремительно несётся мужчина, перепрыгивая через обрамляющие дорожки невысокие цветущие кусты. За ним по пятам мчится гостиничный лакей и требует остановиться.

Заслоняю собой баронессу. Если пришелец имеет агрессивные намерения, у меня есть чем его остановить.

— Дорогая тётушка, наконец-то я тебя нашёл! — кричит возмутитель спокойствия и плюхается на колени прямо на садовую дорожку.

Принесло же на мою голову! — удручённо думаю я.

— Что с тобой, милый? — тихо спрашивает баронесса.

Он буквально подползает к ней, берёт её руку и подносит к своим губам.

— Это мой