Магическая империя попаданки - Наталья Нежданова

Вот что мне теперь делать? — недоумеваю я, во все глаза глядя на неожиданного гостя.

Красив, однако. Чистые и ясные небесно-голубые глаза, буквально лучащиеся ангельской кротостью. Ресницы длинные, как у девушки. Небрежно и при этом изящно спадающие на плечи белокурые волосы.

Но совершенно не в моём вкусе. На мой взгляд, мужчина должен быть большим и сильным. Этот же явно не выглядит атлетичным.

Зато баронессу охмуряет просто мастерски. Прижимает лицо к укутывающему её пледу и шепчет, как он рад её видеть. Тьфу…

Шагаю к нему и хватаю за плечо:

— Встаньте и прекратите досаждать больной!

Племянничек оборачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. Во взгляде появляется восторг и восхищение. Актёр из него явно бы классный вышел.

— О, прекрасный ангел-хранитель! — бархатным голосом с лёгкой хрипотцой произносит он.

Только этого мне ещё не хватало. Молча вздыхаю и увожу баронессу из сада. Родственничек семенит следом.

— Он очень несчастный человек! С трудной судьбой! — произносит она.

И что теперь? Надо позволить ему на шею сесть? — мысленно парирую я. Но молчу. Нельзя так с больной, которая скоро умрёт.

Главное — не оставлять их наедине! — решаю я. — И письмо барону написать.

До письма руки доходят лишь на следующий день. Пока баронесса принимает предписанную ей лекарем ванну из целебной воды. Да и то с трудом получается отвязаться от навязчивого внимания племянничка.

Ему хочется верить. Взгляд просто лучится искренностью и открытостью. Весь облик дышит благородной печалью.

А когда он начинает рассказывать о своих злоключениях, я едва удерживаюсь от того, чтобы встать на его сторону. Потому что знаю, что такое — быть сиротой. Правда, я и другое знаю. Такие, как он, попадались мне и в нашем мире. В том самом детдоме, где закончилась моя первая жизнь.

Циничные, прожжённые негодяи. Мастерски спекулирующие на своём несчастье. Ищущие сочувствия, но не ради него самого, а ради материальных благ, которые можно получить с того, кого удастся обвести вокруг пальца.

Знаю, они — сами жертвы. С рождения лишённые материнской любви и привязанности к родному человеку. Люди с изуродованными душами. Пытающиеся компенсировать отсутствие любви безудержным потребительством и сексуальной распущенностью.

Но то, что они разрушают не только свою жизнь, но и жизни окружающих, воспринимая их, как объекты для своих манипуляций — тоже факт. И что с этим делать — непонятно.

— Наверное, я проявляла к нему недостаточно любви и внимания, — горестно сетует баронесса.

— Уверена, вы делали всё, что могли, чтобы скрасить его сиротство, — пытаюсь утешить я. — Щедро дарили ему и любовь, и всё необходимое для жизни. Но ни вы, ни кто иной не властны над его личным выбором. Он сам так решил!

Племянничку нужны деньги. В очередной раз его обманули злые и коварные люди. Если бы не слова барона, я бы вполне могла поверить в рассказанную им историю о подлом мошенничестве, учинённом над ним человеком, которого он считал своим другом.

Изо всех сил увещеваю баронессу дождаться приезда супруга. Бесполезно. Она просит вызвать местного ростовщика, чтобы подписать вексель на нужную сумму и отдать «несчастному мальчику»!

Тяну, как могу. Мальчик, тем временем, совсем теряет берега.

Попытаться зажать меня и поцеловать, пока баронессу в соседней комнате осматривает лекарь — очень плохая идея. Хватаю его руку и заламываю за спину. Аж на цыпочки встаёт, потому что больно. Подвожу его к двери и выпихиваю в коридор. Попробует ещё раз — получит сильнее.

Скорее бы приехал барон! Вся надежда только на него.

Баронесса отдыхает после обеда. Её племянник, осознав, что от меня ему никакой женской ласки не светит, отправляется очаровывать сиделок. В час послеобеденного отдыха больных они собираются и сплетничают на террасе.

Громкие шаги в коридоре и резкий стук в дверь вырывают меня из раздумий. Это уже слишком!

Открываю и вижу людей в форме городской стражи.

Выхожу в коридор. Один из них шагает ко мне.

— Пропустите!

— В чём дело? — спрашиваю я.

— Здесь только что арестовали мошенника, ограбившего знатную особу! Племянника баронов Арских. Мы должны обыскать комнаты и опросить его родственницу!

Глава 18

С ужасом представляю, что станет с баронессой, когда в её комнату вломится эта орава, стуча сапогами и бряцая оружием.

Но это всего лишь городская стража. Я знаю — они трусоваты и избегают лезть туда, где реально опасно. Их удел — гонять воришек и прочих преступников из простолюдинов, да тиранить бесправных бедняков.

Для борьбы с чем-то более серьёзным власти прибегают к помощи ближайшего армейского гарнизона, при каждом из которых для таких целей существует специальный отряд. Что-то вроде ОМОНа в моём родном мире. С теми было бы намного сложнее.

— Не пущу! — решительно говорю я. — Зовите вашего командира!

— Да как ты смеешь!

— Отошли все! — ледяным голосом произношу я.

Через мгновение в мою руку ложится нож.

— Первый, кто двинется в мою сторону — получит его в горло или в глаз! Войдёте в эту комнату, только перешагнув через моё тело. Зовите командира!

Похоже, дошло. Один побежал куда-то.

Чувствую, как по спине стекает пот.

Это всего лишь городская стража, — успокаиваю я себя.

— Вот она, эта бешеная!

Из-за угла появляются двое, у одного лента с особым знаком. Их начальник. Ну, наконец-то.

— Я понимаю, что ваш долг — осуществлять правосудие, — аккуратно начинаю я. — И я не смею вам в этом препятствовать. Прошу лишь пощадить тяжелобольную, которой уже недолго осталось. Пройдёмте со мной!

Я приглашаю вперёд себя того, с лентой, и тотчас запираю за нами дверь.

К счастью, баронесса спит в дальней комнате.

— Пожалейте её! — взываю я.

— Сделаю всё, что в моих силах! — обещает командир. — Но вы тоже должны меня понять!

Похоже, он принимает меня за знатную даму. Что ж, внешне я действительно не отличаюсь от таковых.

Тихонько бужу баронессу. Командир придвигает стул к её постели и начинает задавать свои вопросы. Я вижу, что он пытается быть деликатным. Но это мало помогает.

— Лучше бы вы дождались барона! — говорю я. — Он даст вам исчерпывающие объяснения.

Баронесса бьётся в истерике, а я пытаюсь её успокоить.

— Что с ним? — отчаянно взывает она.

Вместе с лекарем дежурим у её постели всю ночь.