Измена. Добейтесь меня заново - Tommy Glub

class="p1">— Остановись, ты этого не хочешь, — от этих слов я сильнее напрягаю пальцы. Если бы не ткань рубашки, я бы точно его поцарапала. С закрытыми глазами веду носом по совсем небольшой щетине и вдыхаю его запах, словно наркотик. Выдыхаю, останавливаюсь около уха и тихо произношу:

— Не тебе решать, чего я хочу, — отвечаю с вызовом. Чувствую, что могу потянуть и это. Могу противостоять им обоим. И Севе, и Адаму. Потому что хочу отомстить. Свести с ума. Доказать обоим, что никого лучше меня им не найти.

Не знаю, то ли во мне столько сил, то ли он сам позволяет мне оттолкнуть его. Но я действительно выбираюсь из его объятий и бегу к креслу, хватаю сумочку и устремляюсь к выходу. Больше я не выдержу.

— Следующий сеанс через два дня, Виолетта. Я жду тебя, — в дверях останавливает его голос.

Я оборачиваюсь, смотрю на него. Мужчина немного взъерошен, с диким блеском в глазах и с внушительным бугром в штанах. Как он ещё стоит на месте, я не знаю. Моей смелости хватит только добежать до машины. Чувствую, что уже там случится истерика. По-другому выплеснуть эмоции я не смогу.

Выбегаю, ничего не сказав. Надеюсь, что бегу слишком быстро, чтобы никто за пределами кабинета Адама, не догадался, что именно произошло в кабинете их начальника. Или кто для них Адам?

Не важно. Уже в машине меня ожидаемо настигает истерика и душат слёзы.

Дома первым делом готовлю ужин. По случайному стечению обстоятельств именно сегодня Сева первый день проводит с детьми сам, где-то в городе. Что касается детей, я ему полностью доверяю. Он не из тех мужчин, которые ничего не знают о детях, будучи при этом дважды отцом. Раньше он мог и сам поменять памперсы, уложить малышей спать и даже погулять с ними, немного разгрузив меня. Он хотел их так же, как и я. Так что любит сильно, а потому лишить их совместных встреч я просто не могу.

Всё, что случилось с Адамом сегодня — моя ошибка и хорошо, что мужчина сам попросил остановиться. Он словно понял, что я потом не смогу в полной мере осознать того, что произошло, и не сумею принять то, что поддалась этому глупому порыву. По факту — я не хотела и не хочу переспать с Адамом. Это слишком просто. Слишком для всего того, что однажды пережила. Он ведь тоже меня предал. А я буду метаться между двумя предателями? Нет уж.

Когда мясо по-французски готово в духовке, а салат заправлен, приходят Сева с Ангелиной и Костей. Радостные разговоры детей я слышу сразу, потому и выхожу встречать их. На какие-то секунды кажется, что всё вернулось на круги своя и всех этих потрясений не было. Вот он, мой любимый и родной муж. Детки, которые только увидев меня, сразу рассказывают о проведённом дне.

Но нет.

Едва я отправляю малых мыть ручки, Сева негромко произносит:

— Я поехал, Виол. Хорошего вечера вам и приятного аппетита. Пахнет обалденно, как и всегда.

— Ты… — сама не верю, что говорю это, но всё же. — Ты можешь остаться на ужин, если хочешь, — сглатываю я. — Наверное, ты голоден больше, чем Линка с Костиком, — ловлю вышедшую дочу и усмехаюсь, погладив её по щёчке. — Признавайся, сколько выпросили картошки фри у папы?

— Ну, ма! — дочка смущается. — Па, ты останешься на ужин? — она замечает, что Сева разувается и снимает свой лёгкий кардиган.

— Да, моя золотая, — улыбается он. Ему явно приятно, что дочка обращает на это внимание. А я заставляю себя верить в то, что всё это не имеет никакого значения. Что мы разводимся. И как раньше не будет.

Это даётся мне нелегко, как и ужин с Всеволодом. Приходится вести непринуждённый разговор о погоде, об успеваемости детей или же о новых торговых центрах нашего города. Оказывается, что совместное времяпровождение причиняет мне немалую боль. Благо, что дети с интересом рассказывают, как прошёл их день, и я на несколько минут забываюсь.

— Всё очень вкусно, любимая, — похоже, по привычке отзывается Сева и удивлённо замирает. — Как и всегда, — добавляет вдруг и опускает взгляд.

Смотрю на него укоризненно и продолжаю жевать мясо, сделав вид, что не обратила на это внимания.

— Да, мам! — быстро говорит Лина. — Очень вкусно, огро-омное спасибо, — дочка культурно вытирает рот салфеткой. — Можно я пойду в комнату? — спрашивает почти сразу.

— На здоровье, родная, — улыбаюсь, — иди, конечно.

— Спасибо, я тоже пойду, — вторит сестре Костя и вылезает из-за стола.

— Хорошо, но не забудь выпить сироп! — кричу сыну вдогонку.

— Ла-адно! — отзывается он уже в дверях комнаты.

Мы остаёмся одни. Я очень надеюсь, что Сева не начнёт о чём-то говорить и, поникнув, запихиваю в себя то, что осталось в тарелке.

— Виол, — зовёт он через несколько минут, а у меня от его голоса аж руки трясутся. Хватка слабеет, и вилка со звоном падает на пол. Я молча наклоняюсь, чтобы поднять её, а муж уже сам присаживается и ловко берёт столовый прибор в руки. — Я помою, — сообщает, когда встречает мой взгляд, и быстро добирается к раковине. Даже немного напрягает его обязательность и такая обходительность. Она кажется наигранной, а мне совсем не нравится то, как он со мной себя ведёт. Словно ничего сверхъестественного не произошло. Словно он всё ещё имеет право называть меня любимой .

Отворачиваюсь к окну и дожидаюсь, когда он вернётся. Отстаивать сейчас свои личные права мне не хочется и кажется глупым. Бежать первой за вилкой — для меня из ряда вон выходящее.

— Держи, — вернувшись, он подаёт мне чистый столовый прибор и садится на место.

— Спасибо, — благодарю запоздало и тихо.

— Всегда пожалуйста, — сияет так, будто я позволила ему себя поцеловать. — Виол, давай поговорим, обсудим… Ситуацию.

— Какую, Сев? — вскидываю голову. До этого хотелось съесть ещё закусочку в виде рулетика из баклажана с сырной начинкой, но теперь к еде пропал всякий интерес. А я её не пробовала и хотела узнать — получилось ли мне приготовить её так же, как в ресторане.

— Ви, — его обращение с каждым разом режет мне слух, — я понимаю, что тебе очень больно… Но ты тоже пойми, мне не легче. Я совершил ошибку, которую невозможно простить… И не знаю, как её исправить. Наверное, никак… Время не повернуть обратно. Дай мне хотя бы возможность попросить прощения.

— Проси, — бросаю грубо и задерживаю взгляд на мужском лице. Сева рвано вздыхает и вновь осматривает меня с ног до головы. — Ну? Чего молчишь? — получается совсем уж