Измена. Добейтесь меня заново - Tommy Glub

Скорее всего, от такого давления почти бывший муж и слова не скажет. Его гордость, эго — уязвлены и растоптаны. Усмехаюсь собственной догадке. Но как же удивляюсь, когда Всеволод всё же произносит:

— Я очень люблю тебя и детей, Виолетта. И очень рад, что ты позволила мне с ними общаться… Моим поступкам нет оправданий. И я не смогу исправить своих ошибок, — вот это обязательно вечно повторять, интересно? — Но я всё равно искренне прошу у тебя прощения за то, что причинил столько боли.

— Всё? — несмотря на то, что Сева явно переступает через себя, продолжаю язвить. Знаю, что он ничего мне не сделает, даже если я выведу его из себя. Теперь точно не сделает. — Ты знал, что я для тебя всё сделаю. Похудею, рожу, снова похудею, приготовлю завтрак, обед, ужин, вечером надену новенький комплект белья и буду с нетерпением тебя дожидаться… Мне интересно, что же такого сделала Марина, что смогла меня затмить? — меня явно несёт, но остановиться уже не могу.

— Виол… — с сожалением зовёт когда-то любимый и родной человек. А меня снова тошнит от него. Противно находиться в одном доме и хочется, чтобы он поскорее ушёл.

— Что она сделала, чтобы ты позволил себе говорить, что я и рядом с ней не стою? — захлёбываюсь от собственных эмоций, но, на удивление, не плачу. Неотрывно смотрю Севе в глаза. Он сглатывает и отвечает:

— Прости, малыш, — поднимается со стула и уже через секунду оказывается возле меня. Разворачивает меня к себе за плечи. Нежно гладит по щеке, волосам, цепляет за подбородок. Позволяю ему это, но ничего, кроме отвращения, не чувствую. — Прости, — повторяет еле слышно и с надрывом. Словно ему действительно жаль. — Я такой идиот… Я, правда, очень тебя люблю… Скажи, что мне сделать, чтобы ты…

— Уходи, — прерываю его речь и осознаю, что его оправдания мне надоели. Ну, вот правда… Разве он не знал, что я никогда не прощу измену? И если бы ещё одну… А ведь он спал с этой Мариной полгода. И, может, не только с ней.

— Ви, — вновь зовёт и, наклонившись, целует в лоб, — я обязательно докажу тебе, что я люблю тебя и малых больше всего на свете. Клянусь, — обещает больше себе, нежели мне.

Выворачиваюсь из его рук и встаю со стула. Собираю посуду и несу её в раковину. Зову детей, чтобы вышли попрощаться с отцом. Всё-таки насчёт того, что он любит наших деток, я не сомневаюсь. Папа из него то, что надо.

Я радуюсь только тому, что не такая уж взрослая Ангелина приняла то, что мы будем жить отдельно от папы, легко. Будто бы и нет в этом никакой проблемы. Только вот Костик… Явно привязан к Севе намного больше. Может, потому что он младше? Или для мальчиков очень важен папа? Не знаю.

— Пап, ты не будешь спать с нами? — спрашивает сын, когда муж уже обувается.

Помыв посуду, я выхожу в коридор и облокачиваюсь на стену плечом. Сева смотрит на меня печальным взглядом. А что смотреть? Разве я виновата в том, что он сейчас уходит? Разве…

Тяжко вздыхаю, отвернувшись, и чувствую вину, осадком опускающуюся в глубину души. Перед детьми, прежде всего. Как будто я отрываю их от отца…

Но нет. Он сам себя оторвал от нас. Сам позволил этому случиться. У каждого поступка есть последствия. И для всех нас они уже наступили.

— Нет, Кость, я приеду к вам в пятницу. И, может, заберу вас из школы, когда мама будет занята, — он обнимает Костю так крепко, будто боится, что он сейчас исчезнет, а сын отвечает ему тем же. — Люблю вас, — шепчет Сева, на мгновение прикрыв глаза.

Господи, у меня сердце разрывается от этой картины. Похоже, сегодня совсем уж эмоциональный день… Попрощавшись с Ангелинкой, муж хочет потянуться ко мне, но я тут же его останавливаю.

— Не-а, — качаю головой. — Не мечтай, — и складываю руки на груди. — Пока, — прощаюсь сразу.

— Пока, — произносит он и выходит из квартиры.

Только закрываю дверь и разворачиваюсь, как вижу Линку и Костю. У обоих глаза на мокром месте. Стоят, совсем поникшие.

— Мам, — зовёт дочка, — вы с папой сильно поругались?

— Да, малыш, — отвечаю, сглатывая ком, вставший в горле.

— Это ты во всём виновата, — зло заявляет сын, уставившись на меня. — Папа теперь не будет с нами жить только из-за тебя!

— Кость… — успеваю произнести, но малой даже не слушает. Уносится в комнату и громко хлопает дверью.

Как… Вот как объяснить им, что причина в их отце, а не во мне?..

Глава 8

Всеволод.

Следующие дни загоняю себя работой, стараясь не обращать внимания на раздирающие душу мысли. Дела сами себя не сделают, а вот конкуренты могут в любой момент опередить. Времени совсем нет, зато есть прекрасная возможность поднять бизнес на новый уровень и остаться на плаву. Совмещу приятное с полезным.

Кручусь, словно белка в колесе, и всё равно не могу сообразить, что и как мне сделать, чтобы заслужить хоть каплю доверия Виолетты. В свободную минутку облокачиваюсь на край стола и устремляю взгляд в окно.

До этого момента проблемы были совсем другими, а сейчас единственная проблема — Ви. Как бы я не занимал себя делами, работой, мои мысли всё равно возвращаются к ней. Неповторимой, любимой. Так странно от того, что раньше не ценил её, и, только потеряв, смог понять, насколько она бесподобна. Моя преданная, умная девочка. Как жена могла показаться мне привычной? Ведь она, и правда, делала для меня всё. А я, как паразит, только потреблял. Питался её эмоциями, любовью, сексом, преданностью. Виола жила, дышала мной, а я… Просто предал. Просто стало скучно, идиоту. Самому противно от себя же.

— Всеволод… Александрович, — доносится сзади, и я оборачиваюсь. Мне хочется верить в то, что пришла она. Моя Виолетта. Но это всего лишь… Марина.

— Слушаю, — отвечаю холодно.

— К вам Анатолий Ренатович, — сообщает девушка и отодвигается, пропуская тестя в кабинет. Я только кивнуть успеваю, а отец Виолы уже тут. Усмехаюсь. Он точно не чаёвничать со мной пришёл.

— Марин, мне кофе, как обычно, и чай, чёрный, без добавок, — прекрасно помню вкусы отца жены, хоть виделись мы не так уж часто. Секретарь тут же испаряется, и слава богу. Она начала меня в последние дни напрягать. А вот тесть, не спрашивая, проходит к столу и, споро отодвинув стул, садится.

— Ну, здравствуй, — прочистив