Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

он исчез, но маг в одно, неуловимое для глаз движение, отскакивает от инквизитора ко мне. Прямо сквозь мой огонь, который не причиняет призраку вреда.

С его ладони срывается тугой вихрь ледяного ветра, сверкающий осколками озона.

Мой огонь и его лёд. Жар и стужа.

Две стихии сливаются в одну, и маг направляет наш общий магический поток, ударяя в инквизитора. Валеруис вскрикивает — коротко, захлёбываясь — и падает на пол.

Всё стихает.

Проекция мага мерцает, как пламя догорающей свечи, готовое погаснуть от любого дуновения.

Мои вытянутые руки дрожат. Что я натворила? Как?

От страха весь мой огонь исчезает обратно внутрь и продолжает жечь, разгораясь всё сильнее.

Смотрю на тело инквизитора и не могу поверить. Мой тонкий голосок тоже дрожит:

— Я убила человека?

Да пусть огонь пожрёт меня! Вот во что вылилась моя болезнь. Я отняла чужую жизнь. А сама при этом осталась жива. Ледяной ужас смешивается с моим внутренним огнём, поддавая жару.

Полуисчезающая проекция мага подходит к поверженному врагу.

— Спокойно, Китти. Он просто отключился. Упал без чувств.

Сглатываю.

— Ты не врёшь?

— Ну, лучше бы он сдох.

Я задыхаюсь, подавившись воздухом. Призрачный маг ничем не лучше моего мучителя, который сейчас валяется на полу. И если они сказали правду, что Хворь — это магия, да ещё и которую можно забрать… Понятно. Эти двое просто не поделили меня.

Огонь внутри расходится сильнее. А я сжимаю кулаки. Я больше не позволю ему вырваться и натворить бед. Лучше бы я не снимала кандалы. Было бы надёжней.

На ум приходят слова инквизитора, которые я подслушала через стену, когда он развлекался с другой больной девушкой.

Как он её называл? Мой маленький источник.

Теперь всё становится на места.

Вот кто я для этих двоих? Источник магии. Как сказал Валериус, этот призрачный маг просто оказался хитрее.

Мой же лже-спаситель склоняется над инквизитором. Обыскивает его мантию с вышитым серебристым солнцем на груди. И достаёт какие-то амулеты с камнями. Снимает кольца со скрюченных пальцев.

Он что? Мародёр?

Маг поворачивается ко мне, показывая «свой улов».

— Это артефакты-накопители с магией. Чужой, не его. Вообще-то у этого человека такая же «Хворь», как и у тебя, — тихо говорит он, глядя на Валериуса. — Только его магия слаба, почти мертва. Поэтому он и подпитывается чужой, чтобы совсем не потерять дар пользоваться ей.

Маг протягивает полупрозрачную руку над телом инквизитора.

— Китти, ты так напугана. Я знаю, что сейчас жар мучает тебя изнутри. Не хочу пугать ещё больше. И я не такой кровожадный, как ты подумала обо мне. Я тоже ценю чужую жизнь. Ведь, я не дух, чтобы её отнимать.

Тихонечко выдыхаю… Уже легче.

Не дух?

А разве не боги даруют и забирают жизнь?

Призрачный маг так и держит руку над Валериусом и продолжает говорить:

— Таким людям нельзя давать магию в подчинение.

Я вижу это не глазами, а каким-то внутренним зрением.

Из груди Валериуса начинают сочиться тусклые, грязные нити, похожие на болотный туман. Они извиваются, словно черви, пытаются уползти обратно, но рука незнакомца, как магнит, безжалостно тянет их на себя.

— Я затушу внутренний источник, чтобы инквизитор больше никому не вредил. Он больше не сможет использовать магию. Ни свою, ни чужую.

Лицо Валериуса стареет прямо на глазах, и без того немолодая фигура, скрючивается на полу.

— Это его настоящий облик, без подпитки чужой магией, — отвечает маг на мой невысказанный вопрос, видя моё удивление.

Похоже, что его колдовство забирает последние остатки сил. Проекция становится почти невидимой, как мираж в раскалённом воздухе.

А мой собственный огонь продолжает тлеть. Я тихонечко горю.

Слова инквизитора всё вертятся в голове. «Рабыня», «принадлежишь ему»…

Но ведь этот маг ничего мне не приказал. Не заставил. Он даже рисковал собой, чтобы я смогла освободиться. И сейчас… он исчезает у меня на глазах, а я стою и думаю о какой-то ерунде.

— Моё «эхо души»… почти иссякло, — шепчет он, и его голос слаб, как вздох. — Я ещё далеко, Китти, но я уже спешу к тебе. Скоро я вернусь по-настоящему. Моя печать защитит тебя.

Внезапная волна страха чуть не сбивает меня с ног. Это я опять останусь здесь одна? А инквизитор очнётся и придёт в ярость. Как он отреагирует на то, что здесь произошло? Вряд ли захочет и дальше помогать искать Алию.

И вместе с чувствами, так резко перехлестнувшими через край, во мне взрывается и вспышка Хвори, заставляя согнуться пополам.

— Китти?

Не могу терпеть, с хрипом выдавливаю из себя:

— Мне больно!

Теперь, когда оковы рассыпались и больше ничего не сдерживает мой огонь, он рвётся наружу с утроенной силой. От ковра начинает идти дым.

— Я боюсь! Я сожгу здесь всё вокруг!

Маг смотрит на меня, почему-то черты его лица продолжают расплываться. Может потому, что у меня на глаза наворачиваются слёзы, которые я пытаюсь изо всех сил сдержать?

Правда, мне кажется, что я отчётливо вижу его глаза, наполненные тоской и бессилием.

— Китти, я могу забрать твою боль, как сегодня ночью… но я не хочу делать это против твоей воли. Не хочу, чтобы ты думала, что я использую тебя. Должен признаться, мне бы сейчас очень не помешало подпитаться твоей магией. Я бы хотел ещё остаться здесь, с тобой. И помочь тебе сбежать.

Его благородство обезоруживает. Он даёт мне выбор, когда я сама готова умолять его о спасении.

Плевать на сомнения. Плевать на всё.

Забыв про страх, я делаю шаг к его мерцающему силуэту.

Другой.

И бросаюсь к нему.

Мои руки проходят сквозь мужские плечи, но я не чувствую пустоты. Я чувствую жар и покалывание, как от разряда молнии.

Я нахожу его губы, которые кажутся одновременно и реальными, и призрачными, и впиваюсь в них жадным, отчаянным и неумелым поцелуем. Я отдаю ему всё: свою боль, свой страх, свою новообретённую силу.

Его губы… О-о-о-о….

Сначала они призрачные, как поцелуй прохладного ветра.

Но как только я впиваюсь в них, отдавая свой огонь, свою боль и отчаяние, происходит чудо. Он становится плотнее. Силуэт, сотканный из тени, наливается силой.

А под моими ладонями, всё ещё проходящими сквозь призрачное тело, проявляются твёрдые мышцы плеч. Его вкус — такой дикий, как гроза, с привкусом лесных ягод — наполняет мой рот.

Низкий утробный рык рождается в мужской груди, и я чувствую эту вибрацию всем своим телом.

Он отвечает на мой неумелый, отчаянный поцелуй с такой уверенной страстью, что у меня подгибаются колени.

Его руки, теперь