Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

совершенно реальные, обвивают мою талию, прижимая к мужскому твёрдому, горячему телу и не дают упасть. Ой. Он же опять без рубашки. Мысль мелькает и тут же исчезает.

Жар моей «Хвори» смешивается с жаром его желания, и я уже не понимаю, где заканчивается одно и начинается другое.

Маг отрывается от моих губ, его дыхание опаляет кожу.

— Простого поцелуя недостаточно, чтобы унять твой жар, солнечная дева, — шепчет он, и его голос, хриплый от страсти, заставляет мурашки пробежать по моей спине.

Я хочу что-то ответить, но не могу. Только тяжело выдыхаю. И не могу собрать разбегающиеся мысли.

Мужские губы спускаются ниже, исследуя мою шею, и я с удивлением чувствую прохладный воздух на своей груди. Когда он успел расшнуровать мой корсет?

Здравая мысль тонет в потоке незнакомых будоражащих ощущений, от которых я задыхаюсь, забывая как дышать.

Я зарываюсь пальцами в густые тёмные волосы, которые на ощупь оказываются мягкими, как шёлк.

Каждое его прикосновение — пытка и наслаждение. Моё тело изгибается ему навстречу, требуя чего-то, чего я никогда не знала.

В следующий миг я оказываюсь на диване, а он нависает надо мной. В его глазах полыхает такое пламя, что мой собственный огонь кажется тусклой свечкой. В голове не остаётся ни одной разумной мысли, только чувства, только желания тела, срывающие все замки.

— Ты знаешь, что такое женское наслаждение? — его шёпот обволакивает, гипнотизирует.

О чём он?

Глава 9

— Ты знаешь, что такое женское наслаждение? — его шёпот обволакивает, гипнотизирует.

О чём он?

* * *

О том, что мне так хорошо, так сладко и так страшно одновременно, когда он вот так прижимает меня к дивану, нависая сверху? О том, как я чувствую его тело, его страсть, его отчаянное желание?..

Ой… я вдруг понимаю, что лежу под ним с задранной юбкой и раздвинутыми ногами, а он… Боги… Я отчётливо ощущаю, как сильно он возбуждён, как тесно у него в штанах.

Вот сейчас всё и произойдёт?

Холодный укол страха пронзает сквозь сладкий туман наслаждения.

— Я… я ещё девушка, — сглатываю. — У меня не было мужчины… пожалуйста, ты будешь осторожен?

Он замирает. Тяжело дышит, его грудь вздымается, и я вижу, каких усилий ему стоит сдержаться.

Огонь Хвори, вырвавшись, лижет кончики моих пальцев, которыми я изо всех сил впиваюсь в диван. Обивка начинает тлеть, наполняя комнату запахом жжёного бархата.

Но самого мага мой огонь, кажется, совсем не обжигает.

Почему он медлит? Если это нужно, чтобы облегчить приступ… пусть это будет ОН.

— А ты мне доверяешь, Китти? — его вопрос отрезвляет.

Сквозь боль и желание до моего сознания доходит простая мысль. Он знает моё имя. А я ничего не знаю о нём.

Сомнения, посеянные инквизитором, снова возвращаются. Разве можно доверять незнакомцу?

Но он не спешит воспользоваться ситуацией…

— Я тебя совсем не знаю, — шепчу я, и это звучит как приговор. — Даже имени твоего не знаю.

— Не доверяешь… — в его голосе звучит досада. — Меня зовут РейТан. Но этого, я так понимаю, недостаточно.

Странное имя. Первый раз такое слышу. Не из наших земель? И откуда он взялся такой правильный? Когда мне так плохо! Когда я согласна на всё, лишь бы он помог…

Словно читая мои мысли, он шепчет мне на ухо, и его слова вызывают новую волну мурашек, заглушающую боль:

— Лишнюю магию можно высвободить через женское наслаждение.

О каком наслаждении он говорит? Я и так уже почти чувствую себя женщиной. И когда он так обнимает, прижимаясь всем телом, мне легче терпеть боль, словно он разделяет её со мной. Но она всё равно не уходит, продолжает тихонечко терзать изнутри.

— Солнечная дева, я хочу, чтобы ты мне доверяла. По-настоящему. Поэтому сначала нам нужно о многом поговорить. А пока…

Его рука скользит по моей обнаженной ноге. Он чуть приподнимает свои бёдра, ослабляя давление каменной плоти в неположенном месте. Там, где у меня сейчас так горячо… и ещё почему-то влажно.

И! Проскальзывает пальцами прямо туда.

Я вздрагиваю и зажмуриваюсь, когда чужие пальцы касаются моей влажной, горячей кожи. Это прикосновение — самое смелое, самое интимное из всего, что было у меня в жизни, и от него по телу разбегается обжигающая волна смущения и… чистого, животного любопытства.

Я не могу открыть рот и что-нибудь сказать. Все слова застряли глубоко в горле. Всё что сейчас происходит настолько неожиданно, что я боюсь даже сделать вздох.

Пальцы продолжают двигаться — нежно, дразняще, круговыми движениями исследуя крошечный бугорок, о существовании которого я и не подозревала. При этом он чуть опускает бёдра, снова упираясь мне тем, что встало у него колом между ног чуть пониже своей наглой руки, вытворяющие непристойности, от которых меня пробирает мелкими волнами дрожи.

Меня слегка потрясывает от осознания того, что он может просто приспустить штаны и… я не скажу ему «нет». Смутно представляю, что должно происходить между мужчиной и женщиной в такой ситуации… но, Боги! То, что у меня сейчас упирается во внутреннюю часть бедра слишком большое!

От этой мысли я становлюсь совсем мокрой. А он, между прочим, всё это чувствует. Потому что продолжает ласкать рукой. Она скользит всё быстрее, напор становится чуть сильнее.

Закусываю губы, чтобы не застонать. Как же мне неудобно. Особенно от того, что мне так неприлично хорошо.

Со мной происходит что-то странное. Боль от Хвори не исчезла, но к ней добавляется новое, совершенно незнакомое чувство. Оно похоже на щекотку, но глубже. Напряжение у меня внутри — сладкое, манящее.

С каждым движением пальцев это напряжение нарастает, собираясь где-то внизу живота. Словно кто-то натягивает невидимую струну внутри меня, и она вот-вот лопнет.

Я ещё сильнее впиваюсь пальцами в обивку дивана, мой рот приоткрывается в беззвучном стоне.

— Можешь стонать, — он совсем охрип.

Боги…

Реагирую на его хрип судорожным выдохом.

— Давай, моя золотая. Стони для меня.

И я… подчиняюсь. Нет. Это не я. Рот сам открывается и выдаёт несдержанный стон.

— А..ааа…

Я хочу, чтобы он остановился, потому что мне стыдно и страшно. И я отчаянно хочу, чтобы он не останавливался никогда, потому что это… это так необычно. Так… правильно.

Огонь моей магии, который до этого бушевал хаотично, вдруг находит центр.

Он устремляется вниз, к его пальцам, концентрируясь в одной точке. Я чувствую, как там, внизу, собирается тугой, пульсирующий шар. Он становится всё плотнее, горячее, и я понимаю, что приближаюсь к какой-то грани.

Всё внутри замирает. Дыхание, мысли, даже