Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

Но не успевает она прикоснуться, как по воздуху пробегает серебряная волна. Изольда вскрикивает и отдёргивает руку, потирая обожжённые кончики пальцев.

Надо же! Серебряная татуировка мага сработала точно также, как и моя.

— Не трогай, — его голос тих, но в нём столько холодной стали, что обе девушки невольно отступают. — Меня не интересует то, что вы предлагаете.

— Но почему? — не сдаётся Вивьен, распахивая халат шире. — Мы искушенные. Мы знаем, как доставить удовольствие. А она… — девица презрительно кивает в мою сторону, — у неё совсем нет опыта. Что она может тебе дать?

РейТан вдруг поворачивается ко мне. Его взгляд такой мягкий и защищающий, когда он смотрит на меня.

— Больше, чем вы когда-либо поймёте, — отвечает он спокойно.

Что-то тёплое и приятное разливается у меня в груди от его слов, хотя я стараюсь это скрыть. Значит, ему всё равно, что я неумёха? Значит, ему действительно хотелось… именно меня?

Не их — опытных, красивых, готовых на всё. А меня — неумелую, испуганную, не знающую, как себя вести.

И мне становится так хорошо.

Изо всех сил сдерживаю улыбку, боясь выдать свои чувства.

Глава 10

РейТан

Смотрю на двух жалких человечек, и меня передёргивает от отвращения.

Их доступность, то, как открыто они торгуют своими телами, вызывает не желание, а брезгливость.

У моего народа принято отдаваться чувствам, не стесняться влечения, по зову плоти и души, чистому, честному. А от них за версту несёт лицемерием и ложью. Их улыбки ненастоящие, а слова, словно яд.

Изольда тянет ко мне руку. Глаза лезут на лоб, совсем берега попутала девица. Ведь, это мужчина должен первым проявлять интерес!

Серебряная волна отбрасывает её, заставляя вскрикнуть. Забавно, но моя Печать, моя связь с Китти, не подпускает чужих. И это красноречивее любых объяснений.

Может хоть эта магия успокоит развратную человечку?

— Не трогай, — мой голос звучит холоднее, чем горный лёд. — Меня не интересует то, что вы предлагаете.

Их удивление почти смешно. Они не могут понять, почему я отвергаю их ради… Китти.

Я поворачиваюсь к моей золотой. Она стоит, растерянная, испуганная, в строгом тёмно-синем платье. И в эту секунду она для меня в сто раз желаннее, чем эти разукрашенные куклы, норовящие выпрыгнуть из одежды.

— Но почему? Что она может тебе дать?

— Больше, чем вы когда-либо поймёте, — я отвечаю им, но смотрю только на неё.

Всё, чего я сейчас хочу — это прижать мою маленькую к себе, вдохнуть запах её волос и никогда не отпускать.

Я представляю, как однажды она будет доверять мне так же, как я доверяю ей. Как её тело будет отзываться на мои прикосновения без страха и сомнений. Как мы будем жить вместе и растить наших детей… Интересно, это будут маленькие орчата или человечки? Судя по полукровке, орчанке ЛейРе, из нашего племени, всё-таки моя кровь должна взять верх!

Но Алия была права. Доверие. Сначала я должен завоевать доверие Китти. Не хочу заставлять её потом сожалеть.

Перевожу взгляд на бесчувственное тело инквизитора и сжимаю кулаки.

Если бы не Китти, если бы не её испуганные глаза, когда она смотрела на него, я бы придушил это ничтожество собственными руками. За то, что посмел тронуть мою женщину. Даже несмотря на то, что наш вождь готовит план, и этот человек — важная в нём часть. Его нельзя убивать, пока мы не выясним всё до конца.

Хорошо, что страх Китти остановил меня. Я просто затушил человеческий магический источник, лишив его гнилое тело силы. Пока достаточно.

Моя малышка… даже после всего, что он сделал, она переживала за его жизнь. Духи послали мне не просто пару, а сокровище. Кому, как не мне, шаману, близкому к духам, это знать.

Только меня гложут переживания, не хуже, чем Хворь терзает Китти. Они вгрызаются изнутри, заставляя замирать от страха. Меня? Шамана, одного из двух самых влиятельных орков клана?

А вдруг Китти не сможет принять то, что я орк?

Но её сестра Алия, приняла нашего вождя.

И между нами с Китти связь. Всё будет хорошо. Я уговариваю себя, но…

Я чувствовал Китти. Её эмоции били волной по нашей связи. Ненавистью. Чистой, незамутнённой ненавистью к оркам.

Я внимательно наблюдал за тем, как она отреагировала на слова девушек об орках за Завесой.

Страх, отвращение и пылающий гнев.

Моя солнечная дева — открытая книга, и я читаю каждую её эмоцию так же ясно, как свои собственные.

Сказать ей правду сейчас — значит потерять навсегда.

Я принимаю тяжёлое, горькое решение.

Сначала я завоюю её доверие. Я стану для неё всем — защитником, любимым, другом. И только потом, когда она будет в безопасности, когда её сердце будет принадлежать мне без остатка, я смогу раскрыть ей свою истинную суть.

С пола раздаётся тихий стон. Инквизитор приходит в себя. Он медленно садится, его взгляд, мутный и растерянный, обводит комнату, останавливаясь на мне.

Движения инквизитора заторможены, словно у дряхлого старика. А он и выглядит, как старик, теперь, когда лишился магии. Морщины на его лице углубились, кожа стала серой, как пергамент, но в маленьких глазках, несмотря на слабость, горит неугасимая злоба.

— Ты… — хрипит он, наставляя дрожащий палец на мою золотую. — Ты сделала неправильный выбор… Ещё пожалеешь…

Я напрягаюсь, делаю шаг к нему, заслоняя Китти.

— Он не тот, за кого себя выдаёт, Китти! — голос инквизитора крепнет от ярости. — Неужели ты не видишь, что…

Холод сжимает моё сердце. Неужели этот человек почувствовал?

Мерзкий тип учуял во мне орка? Сейчас он всё испортит, посеет в её душе сомнения, которые я не смогу развеять. Убьёт то хрупкое доверие, что только начало зарождаться.

Я обязан заставить его замолчать.

Срываюсь с места. Два скачка, едва уловимых глазу, и я уже стою над ним, не дав закончить фразу, простираю руки над одряхлевшим телом.

С кончиков пальцев срываются невидимые воздушные нити. Они оплетают его, словно призрачный кокон. Злоба на лице инквизитора сменяется удивлением, а затем пустой сонливостью.

Глаза Валериуса закатываются, и он снова падает на пол.

— Это заклятие сна, — тихо объясняю Китти, не оборачиваясь. — Оно продержится недолго. Но даст нам время на побег.

Я решительно поворачиваюсь, прямо смотрю в её широко раскрытые глаза.

Китти переводит удивлённый взгляд с меня на похрапывающего старика. Я же тороплю:

— Мы уходим. Немедленно.

Но человечка не двигается. Теперь она смотрит на двух наложниц, которые жмутся друг к другу в углу.

— А как