Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

Я тоже оборачиваюсь к двум девицам. Раздражение снова поднимается во мне, но я гашу его. Китти права. Надо и им помочь.

— Ваш инквизитор проснётся в ярости, — ровно и холодно говорю им. — Да, я лишил его магических сил. Никакая магия больше не поможет ему разжечь внутренний источник. Он больше не сможет издеваться над вами и мучать. И даже просто поразвлечься не получится. Ведь, теперь его возраст взял верх. В таком возрасте, без магической подпитки, мужской силы больше нет.

— Если мы останемся, — Вивьен испуганно прикрывает рот ладошкой, — он нас не пощадит! Тем более теперь, когда лишился магии и мужских сил… Ему просто нравится мучать. Неважно как.

Изольда более прагматична, пораженно шепчет:

— Он больше не сможет забирать нашу Хворь, которая будет нас заживо сжигать?

У Китти вырывается несдержанное:

— Жгучая Хворь — не болезнь! Это магия. Которой нужно учиться управлять. А не запирать внутри. Инквизитор, и все остальные аристократы нагло врут. Используют простых людей с даром, чтобы подпитываться самим.

Сомнение отражается на лицах девушек. Не думаю, что они верят. И у меня совершенно нет времени что-то объяснять.

— Возьми нас с собой, маг! — выкрикивает Вивьен, бросаясь вперёд. — Пожалуйста! Мы сделаем всё, что скажешь.

— Я постараюсь вас всех вывести отсюда. Но я не смогу облегчать вашу Хворь, как это делал инквизитор.

Воздух вибрирует невысказанным вопросом: «почему?»

Для меня важнее всех в этом мире, да в любом из миров: человеческом или мире орков — это Китти. Моя солнечная истинная — единственная женщина для меня. Как же невыносимо долго я ждал её.

Китти же колеблется. Я вижу это в её всё еще широко распахнутых глазах. Она не доверяет мне. Она стоит на краю пропасти, решая, прыгнуть ли ко мне или остаться здесь. Китти не знает, чего можно от меня ожидать.

Меня же переполняют чувства, которые я обязан разделить с ней.

И я решаюсь на искреннее признание. Тем более, она всё прочувствует ярче через нашу связь.

Именно сейчас, я игнорирую всё и всех вокруг.

Я останавливаюсь прямо перед Китти и прикладываю кулак к сердцу. Орочий жест клятвы. Удивление мелькает в её глазах. Люди так не делают?

На миг я замираю, понимая, что выдал себя?

Но сейчас важнее донести до неё правду моих чувств. Когда-нибудь она всё узнает и поймёт.

— Я уже сделал свой выбор, Китти, — говорю тихо, но твёрдо. — Я видел много женщин, но ты для меня — одна и единственная. Мой очаг — только ты. Где бы я ни был, я буду возвращаться к твоему огню.

Она приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но я качаю головой.

— Тш-ш-ш… Не говори ничего сейчас. Я хочу, чтобы ты узнала меня лучше. И неважно, что ты решишь потом. Захочешь ли пустить к своему очагу или нет. Часть моей души уже принадлежит тебе. И всегда будет.

Конечно, захочет. Не сомневаюсь. Я знаю наперёд. Чувствую это. Даже если она сама, пока ещё не осознаёт.

Китти застывает. Не ожидала услышать такое от меня? Я не мог промолчать. Моё признание — это маленькая ступенечка на пути к искреннему доверию между нами.

Осторожно, боясь спугнуть, наклоняюсь и прижимаюсь своим лбом к её. Одновременно с этим переплетаю наши пальцы. Её дрожь передаётся мне, как и её тепло смешивается с моим.

Я готов перестать дышать, лишь бы это мгновение длилось вечно. Моя. Какая же она моя.

Китти растеряна, не понимает, что происходит, но я чувствую, что ей хорошо.

Я понимаю, что, наверное, всё сделал не так. У меня нет знаний о том, как люди признаются в чувствах. Я просто отдал ей часть себя так, как умею.

— Да он врёт, чтобы ты ему дала! — доносится сзади ядовитый шёпот Изольды.

Я отстраняюсь, но одну руку Китти так и не выпускаю. Слишком мне хорошо, когда касаюсь её. Она и сама не спешит выдернуть пальчики.

И, кажется, тоже млеет от простого прикосновения.

Все мои чувственные ощущения сконцентрированы на её руке в моей ладони. Хоть я и не показываю виду, и не смотрю туда.

А смотрю на девиц и придаю лицу выражение построже. Бывшие наложницы инквизитора кривятся от злости и зависти. Тонким орочьим слухом я даже слышу их зубной скрежет. В их взглядах ясно читается: «Эта замухрышка, эта дурочка… и такой маг выбрал её, а не нас».

— Я могу попытаться вывести и вас, — говорю им, потому что этого хочет Китти.

Хотя, даже одну её будет вывести непросто.

Но наложницы злятся только сильнее. Чувствуют себя отвергнутыми? Я не собираюсь притворяться, как принято у людей. Я всё сказал. Так как есть.

Для меня имеет значение только моя истинная.

Вивьен отводит глаза и бормочет:

— Мы пойдём через дверь для слуг. Так будет быстрее.

Изольда поддерживает приторным голоском:

— Не будем вам мешать.

Слишком быстрые перемены в настроении. Кто этих людей поймёт?

— Бегите без оглядки, — роняю я.

Вивьен кивает и утягивает за собой вторую девицу. Как только за ними закрывается дверь, я поворачиваюсь к Китти.

— Я выведу тебя, солнечная моя. Моё «эхо души» может проходить сквозь преграды и стены. Я знаю, как отсюда выбраться.

Но в этот момент из коридора, куда ушли девушки, доносится шум.

«Тревога! В покоях инквизитора чужой! Он напал на инквизитора Валериуса!» — женские крики разлетаются по всему замку.

Глава 11

Китти

«Тревога! В покоях инквизитора чужой!»

Женские крики бьют по ушам, как пощёчина. Наложницы инквизитора предали нас. Не раздумывая.

РейТан вскидывает руку, дверной засов со скрипом задвигается в петли.

Ого! Магия.

С другой стороны раздаются тяжёлые шаги, лязг металла, глухие команды. Дверь, через которую выскользнули девушки, начинает трещать под ударами. Вот-вот её вышибут.

Я смотрю на могущественного незнакомца, который только что спас меня. На его сильные плечи, на то, как решительно он сжал губы. Хотя, черты лица всё ещё ускользают, но я прямо чувствую, что глубокая складка расчерчивает его лоб.

Он стоит между мной и разъярённой стражей, готовый к бою. А я… я стою на месте, и мысли в моей голове несутся вскачь, сталкиваясь друг с другом.

«Он сделает тебя своей вещью», — шипел инквизитор.

Но слова мага… «Рей-Тана», — произношу про себя непривычное имя по слогам.

«Мой очаг — только ты…»

Эти странные слова прозвучали так искренне. От них на душе стало так тепло.

Я не