Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

Я поднялась из-за стола и невозмутимо бросила Люциану:

— Продолжим этот разговор позже, мне пора.

Он хотел что-то мне ответить, но я уже повернулась к Крису и решительно взяла его за локоть.

Люциан нахмурился, не понимая, как реагировать. В его взгляде смешались недоумение, досада и тень раздражения: слишком явно я переключила внимание.

Он чуть привстал и окликнул меня:

— Эвелин!

Но я уже уводила Криса из столовой, не обращая внимания на пыхтящую от злости Лили и ошеломлённые взгляды остальных. Мне было всё равно, я чувствовала, что близка к цели. Даже то, что Лили целилась в меня, не задевало. Скорее всего, потом я ей за это отплачу, но не сейчас.

Вот только стоило оказаться в коридоре, как Крис выдернул руку из моей хватки:

— Куда ты меня тащишь?

Я раздражённо вскинула брови:

— Помочь тебе привести себя в порядок. У тебя мусс в волосах.

— Я сам способен о себе позаботиться.

— Перестань, — отрезала я. — И вообще, чем ты недоволен? Я ведь заступилась за тебя.

— Видимо, я просто плохо своё место знаю, — огрызнулся он. — Если тебе что-то надо от меня, скажи, я сделаю. Если нет, тогда до завтра.

Он попытался уйти, но я преградила ему дорогу. Провела пальцем по его щеке, собрав каплю шоколада, и с нарочитой небрежностью размазала её по своему платью.

— Мне нужна твоя помощь. Платье запачкалось. Иди за мной.

Глава 6 Шоколад и немного цитруса

Я повела Криса по пустым коридорам к туалетам на третьем этаже, где обычно шли лекции. В это время тут было безлюдно, ведь занятия уже закончились. Достала из сумки чистый носовой платок, смочила под краном.

— Сядь, — приказала я, указывая на край раковины. Он не стал спорить, но взгляд был мрачный.

Я подошла ближе и начала аккуратно вытирать десерт с его щеки, отметив про себя, что волнуюсь сильнее, чем положено. Хотя по идее, мне вообще не положено волноваться. Это у Криса должно дыхание сбиваться, руки дрожать и сердце замирать, ему по сюжету положено бегать за той, что его приголубит! А я? Я должна быть ледяной и непоколебимой. Но почему же пальцы слушаются все хуже?

Крис вдруг положил свою ладонь поверх моей. От его прикосновения по коже будто прошёл ток. Я замерла, сердце глухо стукнуло в груди.

— Я подрабатывал летом, и прошлым тоже, — произнёс он. — Хочу отдать тебе деньги. Накопил большую часть суммы.

Едва сообразив, о чем он говорит, я резко отдернула руку. Меня будто обожгло. Он что, захотел откупиться? Ах, как удобно! Думает, вручил пачку купюр и свободен от обязательств?!

И вообще… где это он подрабатывал? Да, оценки у него приличные, спору нет. Но чтобы студента (даже студента Ауруса) без опыта взяли туда, где платят действительно хорошо, нужны связи. А у Криса связей — ноль. Но тогда с какой стати он говорит, будто накопил «большую часть суммы»? За три летних месяца? Смешно!

Скорее всего, он блефует. Пытается звучать убедительно, чтобы я восприняла его всерьёз. Я ощутила облегчение от этих мыслей.

— А проценты за четыре года ты тоже покроешь? Или попросишь рассрочку? — я скривила губы в усмешке, намереваясь, чтобы это прозвучало как холодный укол, но в голос всё равно просочилось слишком много обиды. — Если нет, то не упоминай об этом больше.

Он вздохнул и посмотрел прямо мне в глаза:

— Ты сегодня очень странно себя ведёшь. Оставила своего парня в компании новенькой, а меня притащила сюда. Что тебе надо, Эвелин?

Этот вопрос вернул в реальность. Ах да, ключевая сцена. Мне надо умыть его.

— Помочь тебе привести себя в порядок, — упрямо пробурчала я — Не дёргайся.

На этот раз, когда я снова стала тереть его: подбородок, щеки, даже волосы, он больше не пытался отстраниться. Просто молча позволял мне заботиться о нём, смотрел отрешённо, будто видел впервые. Внутри меня же все окончательно запуталось. В голове снова начали появляться нелепые образы того, как я слизываю шоколад с его щеки, сладко вдыхаю запах…

Бред! Я тряхнула головой, пытаясь отделаться от глупых мыслей. Это не входит в сценарий. Мне нужно закончить сцену, умыть Криса, найти кота и узнать, к чему готовиться дальше. Злость и раздражение росли вместе с внутренним диссонансом. От этого я стала тереть щёку Криса слишком уж усердно, его кожа покраснела, но он ничего не сказал, лишь крепче сжал край раковины. Словно наконец смирился с тем, что проще дать мне делать с собой все, что захочется, чем спорить.

Закончив, я молча скомкала грязный платок и резко бросила его Крису в руки.

— Выбрось, — коротко приказала я, и зашагала к двери, стараясь больше не смотреть в его сторону.

* * *

Эвелин ушла, а комканный платок остался в моей руке. Я медленно поднёс его к лицу. Он пах шоколадом и ее духами: терпкими, цитрусовыми, с нотками горечи. На уголке было аккуратно вышито: Э. Вейл.

Я повернулся к раковине, машинально включил воду, подставил платок под струю. Это был её первый «подарок» мне, и я не собирался его выбрасывать. Плевать, что это глупо.

В зеркале показалось мое отражение с покрасневшими щеками. Я до сих пор ощущал её прикосновения: резкие, неуверенные. В них была неуклюжая забота и неловкость. И это было неожиданно приятно.

Я хотел ещё. Хотел, чтобы она коснулась меня снова. Хотел, чтобы её руки задержались на моей коже дольше обычного. Хотел почувствовать, что я ей нужен не только как игрушка. И это желание пугало.

Судя по всему, между Эвелин и Люцианом все было не так уж гладко. Это хорошо. Пусть Люциан и все остальные катятся в бездну. Всё, что мне нужно, это немного времени. Остальное я возьму сам.

* * *

Первые две учебные недели прошли довольно тихо. Лили, хоть и выглядела дурочкой, оказалась вовсе не так проста. После того случая в кабинете профессора Брауна она явно сделала выводы: не лезла вперед, не нарывалась, затаилась. Будто выжидала удобный момент. Это бесило. Особенно её умение вызывать у всех сочувствие и приязнь, хотя, как по мне, она была противной и насквозь фальшивой!

А потом случилось совсем уж непостижимое. Та самая Лили, что вечером первого учебного дня не могла назвать, о чем речь в законопроекте, который обсуждался утром, вдруг начала подниматься в рейтинге учеников.

Я сперва думала, это глюк. Или профессора перепили чего-то