Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

подозрительного. Но нет. Оказалось, Лили знает, что говорить, кому говорить. Я видела, как преподаватели восхищенно смотрят на неё. Как в голосе куратора всё чаще звучит одобрение. И как она изображает невинность, не забывая при этом цитировать нужные параграфы.

Я сжимала зубы и делала вид, что мне плевать, но внутри всё бурлило. Даже зная, что все это заранее написанный кем-то сюжет, я все равно не могла ничего с собой поделать.

Сначала я подозревала списывание. Потом то, что ей помогает Люциан. К концу второй недели мне уже вовсю мерещилось проклятие и запрограммированность сюжета.

Может быть, потому все это время кот и не появлялся, что решал за нее контрольные и шептал на ухо ответы?

С Люцианом мы по-прежнему были парой. Ну, как парой. Он приходил ко мне после занятий, делал вид, что интересуется моими успехами, рассказывал про лекции, на которых я сама сидела, и иногда приносил кофе, мы гуляли, обнимались.

Я это принимала. Ведь мне нравилось, что он был рядом. Не столько он сам, сколько его статус. Ведь разве может быть королева без короля? Одинокая и никому не нужная.

И всё же мне хотелось большего. Хотелось, чтобы он снова смотрел на меня с восхищением, как в самом начале наших отношений. Хотелось, чтобы он понял, кого потеряет, когда мы по сюжету расстанемся.

Кстати, о расставании. Что скажут родители, когда он меня бросит? Что скажет отец? А мать?

«Ты оказалась недостаточно хороша» — вот что они скажут. Или хуже отправят мне коробку с алым бантом прям в академию.

Я пыталась не думать об этом. Не сравнивать, не подсчитывать, кому он чаще улыбается и у кого дольше задерживается у парты. Но стоило Люциану склониться к Лили что бы что-то разъяснить «по просьбе преподавателя», как внутри у меня вспыхивала злость, приправленная унижением. А вчера он ещё и купил ей кофе просто потому, что случайно задел её локтем, и она пролила свой стакан. Конечно, «джентльмен» не мог оставить девицу в беде.

И всё это выглядело так, будто судьба (или в данном случае сюжет) раз за разом сталкивает их лбами. Я снова и снова ловила себя на вопросах: сколько раз ещё он окажется рядом, чтобы «случайно помочь»? Почему улыбается ей так мягко? И если Лили и я будем тонуть, кого он побежит спасать в первую очередь? Хотя, скорее всего он побежит звать на помощь, потому что плавать Люциан не умеет, а вот делегирует обязанности отлично.

А в один из дней меня вообще переклинило. Я начала размышлять, а кого я сама бы стала спасать? Допустим, катастрофа. В воде я, Люциан и, допустим… Крис. Вокруг крики, брызги, паника. Вопрос: кого из них спасать?

Ну, конечно, никого! Они оба здоровые лбы, весом под центнер, а я миниатюрная девушка. Мне их физически не вытащить. Плюс, скорее всего, они ещё и меня с собой на дно утащат.

А если бы у меня был спасательный круг? Тогда опять же логичный выбор оставить круг себе. Если что, соврать, что он дырявый. Просто так, что ли, в одном известном фильме про катастрофу на воде главному герою место на оторвавшейся двери не нашлось? Элементарно, у главной героини был инстинкт самосохранения!

Но если чисто гипотетически, без угрозы для собственной жизни, просто представить, кому бы я его кинула? Люциану, потому что он мой парень? Или Крису, потому что…

А кстати, правда, почему я вообще о нем думаю?

— Эвелин, — Диана пихнула меня в бок, вырывая из странных размышлений. — Извини за прямоту, но сколько можно терпеть? Эта наглая новенькая уже почти в открытую флиртует с Люцианом!

Мы с ней стояли в коридоре, ожидая начала урока по финансовому менеджменту. А метрах в двадцати от нас Лили стояла рядом с Люцианом, размахивая стопкой бумаг. На прошлом занятии профессор по рассеянности смешал их работы, и теперь эти двое разбирались, где чьи расчёты.

Хотелось подойти, вырвать у неё эти бумаги и разорвать на мелкие клочки. Но весь класс слышал, как преподаватель извинился за путаницу и поручил им самим разобраться. Если бы я вмешалась сейчас, выглядела бы как истеричка. Поэтому я лишь поморщилась и отвернулась, не желая смотреть, как она лицемерно улыбается Люциану. В этом что-то особенно противное.

— Я намекала, что не в восторге от их общения, — сказала я вполголоса. — Он уверял, что я себя накручиваю, что он помогал ей всего пару раз по просьбе преподавателя, мол для него Лили значит не больше, чем любая другая девчонка в академии, и он просто пытается быть вежливым.

— Вот именно, он слишком с ней вежливый, — возмутилась Диана, пришлось одернуть ее, чтобы говорила шепотом, она наклонилась ко мне поближе. — Может, запугать ее? Ну, чтобы она сама к Люциану не подходила? Предлагаю запереть ее в туалете и оставить там на ночь! Будет знать, как к чужим парням клеиться.

Я хмыкнула и покачала головой. На самом деле я уже думала о том, чем же припугнуть выскочку, чтобы она знала свое место. Вот только мои размышления каждый раз заканчивались тем, что Лили была попаданкой и знала все, что должно произойти дальше.

Вдруг то, что я придумаю, и так должно быть в какой-нибудь ключевой сцене? А значит, она обязательно подготовится к этому и переиграет меня, как это уже было со стеклом на стадионе. Так что для того, чтобы действовать, неплохо бы сначала узнать сюжет. А противный кот, как назло, пока больше не появлялся. Я уже даже пыталась позвать его несколько раз — бесполезно.

— …Как на счет, чтобы… — Диана шептала мне свой гениальный план, но я почти ее не слушала, думая о том, где же найти кота.

Может, поискать вечером? Например, у лестницы ведущей в архив, где я видела его последний раз?

Я краем глаза проследила за Крисом. Он стоял, прислонившись к стене в паре шагов от нас и усиленно делал вид, что листает что-то на планшете. Только вот взгляд его был направлен чуть выше экрана, и я прекрасно видела, он не читал, он слушал.

— Подслушиваешь? — окликнула я его.

Он изобразил непонимание:

— Мм?

Вот только во вздёрнутых уголках губ мне почудилось: «Разумеется, подслушиваю. Я в курсе всего, даже твоих жалких фантазий о спасательном круге».

Хмуро посмотрела на него, но почему-то отвела глаза первой, в последнее время он слишком легко выбивал меня из равновесия. Это начинало бесить.

Я прочистила горло и поспешила вернуть себе обычную холодную интонацию: