Исцеляя босса - Оливия Хейл

Я сияю победной улыбкой.

— Верно. До того как я предложила Сиару, у меня не было возможности узнать, к какому лагерю вы принадлежите. А теперь знаю.

— Значит, это было разведывательное свидание? Ваши тактики более изощренны, чем я ожидал, мисс Дэвис.

— О, у меня в рукаве целая куча уловок.

Его взгляд опускается на мои губы, задерживаясь на секунду, прежде чем перейти на брошюру в моей руке.

— Сохранение тропических лесов, — говорит он. — Вот благотворительная цель.

— О! — я ставлю свой теперь уже пустой бокал с шампанским на бар и открываю брошюру. — Мне нравится.

— Это безопасно, — говорит он. — Идеальный аполитичный выбор. Удивлен, что они не выбрали сирот или исследования рака.

— Вы всегда так циничны?

— А вы никогда?

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться, и открываю первую страницу, пробегая взглядом по списку предметов и впечатлений, выставленных на аукцион. Мои глаза расширяются при виде стартовых цен.

— Вы действительно собираетесь делать ставки на них, да?

— Мне придется что-то купить.

— Это все для виду?

— Что-то вроде того, — говорит он, снова глядя на толпу. — Нас четверо совладельцев, и нам всем действительно стоит это сделать. Покупки будут хорошо смотреться в газетах, не говоря уже о том, что это подстегнет и других здесь делать ставки, покупать и жертвовать.

— Хм, — я просматриваю список, мелкий шрифт, изображения.

— Нашли что-нибудь интересное?

— Стартовые ставки очень высоки, — говорю я. — Значительно выше, чем розничная цена этих вещей.

— Наценка — это то, что делает это благотворительностью.

— Ну, полагаю, да. О, я не... спасибо. Ладно, — говорю я официанту, принимая еще один бокал шампанского.

— Прочтите мне, — говорит Энтони.

— Брошюру?

— Да.

Я прочищаю горло и начинаю с самого верха. Описываю картины, украшения и путешествия. Двадцатилетние бриллиантовые часы Cartier.

— Господи, они просят... я не могу даже сказать, сколько они за это просят.

— Попробуйте, — говорит Энтони.

— Восемьдесят пять тысяч долларов.

— Они хотя бы красивые?

— Да, красивые, — говорю я, проводя пальцем по фотографии. Это то, что надела бы моя тетя, подаренное ей любовником из одного из ее путешествий. Я никогда не встречала более безнадежного романтика, чем моя тетя, но она сочетает это с проницательным деловым чутьем. У меня было первое, и я пыталась развить второе. — Но не настолько красивые, чтобы стоить восемьдесят пять тысяч долларов.

— Подумайте о тропических лесах, — говорит он.

— Со всеми этими милыми обезьянками.

— Именно.

— Надеюсь, от меня не ожидают, что я буду делать ставки? О, тут есть фарфоровый сервиз, на который я могла бы... нет. Определенно нет.

Энтони делает глоток бренди. Чтобы скрыть движение губ?

— Не говоря уже о том, что я не посмела бы им пользоваться, если бы заплатила такую сумму, — говорю я. — О боже. На нем фазаны.

— Вы не любитель фазанов?

— Не думаю, что когда-либо вообще о них задумывалась.

— Скажите, — говорит Энтони, поворачиваясь ко мне. — Какая ваша любимая птица, мисс Дэвис?

Сухой юмор в его тоне заставляет меня рассмеяться. Я не ожидала, что у него его так много.

— Вы используете мою же тактику против меня? Мне стоит добавить это в список вопросов для потенциальных клиентов.

— Это было бы оригинально.

— Определенно, — соглашаюсь я. — Вы сказали называть вас Энтони. Разве это не значит, что я — Саммер?

Он прислоняется к бару рядом со мной, скрестив руки на груди. Снова глядя на толпу.

— Саммер, — соглашается он.

— Хорошо, — я делаю еще один глоток из бокала и обнаруживаю, что он почти пуст. Мне стоит сбавить темп. — Где-то тут есть канапе?

— Их скоро начнут подавать.

— Хорошо.

Его голос понижается.

— Ну и счастья привалило.

Я следую повороту его головы к двум приближающимся мужчинам. Схожего роста, но у одного каштановые волосы, у другого — светло-рыжие. Оба в смокингах. Оба направляются прямо сюда.

— Ваши друзья? — спрашиваю я.

— Деловые партнеры, — говорит он, а затем, пробормотав под нос: — И друзья.

Я провожу рукой по темно-зеленому шелку платья.

— Это интересно.

У Энтони есть время бросить на меня сухой взгляд, прежде чем его деловые партнеры оказываются рядом.

— Вы видели, что предлагают? — говорит рыжеволосый в качестве приветствия, опираясь рукой о бар. Быстрая улыбка на его лице компенсирует кривой нос... его когда-то ломали? — На что, черт возьми, мне тут делать ставки? На французский футон шестнадцатого века?

— Это оживило бы твою холостяцкую берлогу, — говорит темноволосый. Его взгляд встречается с моим, и я вижу, как он отмечает, насколько близко стоим Энтони и я.

— Да, но футон?

Я прочищаю горло.

— Есть прекрасный фарфоровый сервиз, — говорю я. — С узором из фазанов.

Энтони фыркает рядом со мной, протягивая руку к бокалу с бренди. Хрусталь скрывает подергивание его губ.

— Фарфор, — повторяет рыжеволосый. — Виктор совсем рехнулся из-за всей этой затеи.

— Полагаю, он понятия не имеет, что именно выставляется на аукцион сегодня вечером. Энтони, почему бы тебе не познакомить нас со своей спутницей?

Он ставит бокал.

— Джентльмены, это Саммер Дэвис. Саммер, это Картер и Тристан. Мы работаем вместе в «Acture Capital».

Я пожимаю им руки. Никто из них не пытается скрыть взгляды, которые они бросают на Энтони. Это удивление? Шок? В любом случае, я одариваю их своей самой широкой улыбкой.

— Приятно познакомиться с вами обоими, — говорю я. — Я много слышала о работе «Acture Capital».

— Эксперт по фарфору и поклонница венчурного капитализма? — спрашивает Картер. — Энтони, где ты встретил эту женщину и можешь ли указать мне то же направление?

— Как и французский футон шестнадцатого века, — говорит Энтони. — Саммер уникальна.

Я не могу не улыбнуться этому. Он ловко обошел вопрос о моей работе в «Opate», прикрыв его комплиментом.

— Но, в отличие от футона шестнадцатого века, меня обычно не продают с аукциона, — добавляю я.

Все трое усмехаются.

— Какая жалость, — говорит Картер, ставя бокал. — Нам стоит... ох. Начинается.

Собравшиеся гости затихают, когда конферансье выходит на сцену, несколько раз постукивая по микрофону. Он представляет генерального директора «Exciteur» под вежливые аплодисменты, и высокий темно-русый мужчина шагает через сцену. Ускользающий четвертый партнер «Acture Capital». Взгляд на брошюру дает мне его имя.

Виктор Сент-Клер.

— Давайте присядем, — тихо говорит Энтони рядом со мной. Через мгновение большая ладонь ложится на мою поясницу.

Мы находим места в задней части зала. Его деловые партнеры садятся двумя рядами впереди, предоставляя нам уединение. Интересно, стоило ли нам прояснить, что между мной и Энтони не такие отношения.

Торги начинаются с абстрактной картины размером не больше моей ладони, авторства художника-с-мировым-именем, которого я никогда не слышала, по непостижимо высокой цене. Я сижу в благоговейном