Исцеляя босса - Оливия Хейл

они нелепы, — ее рука очерчивает изгиб головы Эйса рядом с ней на диване. Собака выглядит блаженствующей. — Они пережили многое. У них были проблемы с деторождением, и мне всегда суждено было быть единственным ребенком, но это только сплотило их. Мой папа несколько лет назад купил маме дом ее мечты, и они проводят выходные за ремонтом, как новобрачные.

— Вы скучаете по ним, — бормочу я.

— Да. Я люблю жизнь в городе, но они далеко, — говорит она с улыбкой. Качает головой. — В любом случае, вот почему я верю в настоящую любовь. Я видела ее своими глазами.

Такая прямота сжимает мою грудь. Она ответила на мой вопрос без осуждения или притворства. Будто я настоящий друг.

— Ваша тактика сработала. Вы сами избежали ответа.

— Это, — говорю я, поднимая руку. — Потому что я знаю, как вы работаете, Саммер. Вы используете мои ответы, чтобы выиграть пари.

— Я не настолько умна, — говорит она. — Как ваша пицца?

— Вкусная.

— Вы взяли пепперони, да?

— Да.

Она скидывает ноги с дивана.

— У вас еще осталось?

— Несколько кусков.

Саммер босиком пересекает восточный ковер и опускается рядом со мной на диван. Она откидывает густые светлые волосы назад и открывает коробку с пиццей.

— Не то чтобы я жалею, что взяла всего два куска, — говорит она.

— Верно.

— Но эта выглядит так аппетитно.

— Возьмите.

— Если возьму, вы скажете, что мне следовало взять больше двух?

— Никогда в жизни, — говорю я серьезно.

Она улыбается, вытаскивая кусок пепперони и откусывая большой кусок. Гладкая кожа ее плеча выглядит золотистой под светом лампы. Ее ноги всего в паре дюймов от моих.

— Это ооочень вкусно.

В голове рокот, нарастающий до оглушительного уровня, когда она поворачивает ко мне голову.

— Как вы меня описали вашему персональному стилисту? — спрашивает она. — Все три платья сидели идеально.

Правдивый ответ не подлежит озвучиванию. Что я выбирал их сам, держал ткань в руках и представлял ее в них.

— Энтони? — спрашивает она.

Я встаю с дивана и отворачиваюсь, глядя на очевидный уют ее квартиры. Сидеть рядом с ней на диване — большее искушение, чем я могу вынести.

Два листка бумаги, приколотые к одной из стен, дают мне удобный предлог. Я подхожу ближе, будто рассматриваю их. Жду, пока стук в крови утихнет.

— О, это, — со вздохом говорит Саммер. — Вы видите там весь мой жизненный план. Обещайте, что не будете судить?

При таком тусклом свете я с трудом разбираю, что написано в списке.

— Не буду судить.

— Я написала это около года назад. У меня был... ну. Я только что пережила очень болезненный разрыв, и меня осенило, что я должна добиваться того, чего хочу, иначе этого не произойдет. Жизнь коротка, — аромат ее духов накрывает меня, она стоит прямо рядом. Мягкая, теплая и светлая. — Так что я составила список желаний.

К черту мое бесполезное зрение при таком освещении, потому что я не различаю больше нескольких букв, напечатанных таким мелким шрифтом. Ничто не мешает мне узнать больше о Саммер, кроме моей собственной несостоятельности.

О, ирония.

— Это не очень грандиозные вещи, — признается она, звуча почти застенчиво. — Попробовать виндсерфинг. Научиться ездить верхом. Но некоторые, полагаю, серьезные. Я хочу посетить все пятьдесят штатов.

Я киваю, делая шаг к входной двери.

— Хорошо иметь цели.

— Да, — Саммер переминается с носков на пятки, глядя на меня. — Услышать некоторые пункты из вашего списка желаний помогло бы мне, знаете ли. Узнать вас получше.

— Это куда более удачный вопрос, чем спрашивать, кто мне больше нравится: кошки или собаки.

— Это тоже есть в списке, — говорит она с улыбкой. — Неужели вы не расскажете мне хотя бы одну крошечную, малюсенькую цель?

— Вы никогда не сдаетесь, не так ли?

— Узнать вас лучше — миссия всей моей жизни.

Это преувеличение, в лучшем случае шутка. Так что это не заставляет меня паниковать. Скорее, это заставляет меня...

Нет.

Пора уходить.

— Спасибо за сегодняшний вечер, — говорю я ей. — За то, что составили мне компанию на аукционе.

— Это было моим удовольствием, — говорит она, и мягкость ее голоса заставляет поверить, что она действительно так думает. Будто я не принудил ее через пари.

Я тянусь к дверной ручке и говорю, повернувшись к ней спиной. Нет причин говорить что-то еще, и я не знаю, откуда беру слова.

— Сплавляться по реке на байдарках, — говорю я. — Это одна из моих целей.

ГЛАВА 9 Саммер

Осознание масштаба происшедшего накрывает меня лишь на следующий день, когда приятное шампанское опьянение рассеялось, оставив после себя ноющую голову. Энтони поднялся ко мне, по моей настойчивой просьбе. Он видел, где я живу. Беспорядок, безделушки, открытую дверь моей спальни и неубранную кровать. Этот дурацкий список желаний. Он видел его, прочитал все, что я записала на бумаге, пытаясь убедить себя мыслить масштабно.

Голос моего бывшего парня не звучал в голове месяцами, но этим утром вернулся. Его едкие замечания, напоминающие, что мне не стоит быть слишком навязчивой, слишком напористой, что будет лучше, если я позволю ему говорить. Я пытаюсь снова затолкать Робина обратно в глубины сознания, так же, как я в конце концов вытолкнула его из своей жизни.

Энтони — это целый мир, отдельный от Робина, они настолько разные, насколько вообще могут быть разные мужчины. Один молчалив там, где другой не мог остановиться, один спокоен там, где другой был слащав.

Хотя Энтони может быть устрашающим, я не могу представить, чтобы он говорил то, что иногда говорил Робин.

Оскорбления, завернутые в сладкие слова. Нет, Энтони бы так не поступил. Вчера я не смогла вытянуть из него улыбку, но была близка к этому. Тогда в следующий раз.

Мои собственные мысли заставляют меня вздрогнуть. Мне следует сосредоточиться на спасении «Opate», а не быть заинтригованной загадкой по имени Энтони Уинтер.

Даже если он становится все интереснее с каждым днем.

Он не должен появиться в офисе до среды, чтобы обсудить предложение о создании мобильного приложения «Opate». Я ловлю себя на том, что считаю дни до этого. Смотрю на диван, слишком большой для моей слишком маленькой квартиры, где он сидел, с приподнятой темной бровью, глядя на меня. Будто он сам не мог поверить, что оказался здесь. Будто он был так же заинтригован мной, как и я им.

Когда наступает среда, нервная энергия танцует в моих венах все утро. Она достигает кульминации, когда часы наконец бьют одиннадцать. Я слышу его голос раньше, чем вижу.