Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир - Иман Кальби

Господи… За что ты так безжалостно со мной, Рустам? Ведь не зря говорили, что ты очень жестокий, опасный человек… Что за грешную жизнь ты ведешь… Как не утонуть, не захлебнуться в этом твоем грехе…

— Алина? Вы здесь? — голос Ирины доносится будто издалека, сквозь вату.

— Да, — выдавливаю я. — Да, я здесь…

— Так что по вещам? Купальники, парео, легкие платья?

Я смотрю в окно на серое городское небо.

Зачем? Чтобы унизить жену? Чтобы унизить меня? Чтобы развлечься? Чтобы сделать мне больно?

Или ему просто мало? Мало одной ночи, мало одной женщины, мало всего, что у него есть?

— Алина! — голос Ирины возвращает меня в реальность. — Вы меня слышите?

— Да… — говорю я механически, как робот. — Купальники... лучше закрытые, не бикини. Я... не люблю бикини. Цвета — любые, кроме ярких. Пастель, белый, черный…

— Хорошо. Платья до колена, макси, что-то вечернее для ужинов?

— Да, на ваше усмотрение.

— Отлично. Завтра к шести будьте готовы. Машина подаст к подъезду. Паспорт с собой, загранник есть? Если нет, то меняем расклад и срочно этим занимаемся.

— Есть. — я себе его сделала еще два года назад, но так и не воспользовалась. Хотели с одной из коллег поехать по горячему туру в Турцию, но цены резко подскочили и мы не потянули…

— Отлично. До завтра.

Гудки.

Я кладу телефон на стол и смотрю на свое отражение в темном экране. Растрепанные после душа волосы, бледное лицо, синяки под глазами — следы бессонной ночи. И на шее — засос. Его засос. Метка собственника.

Я вспоминаю его руки, его губы, его шепот «Моя». Вспоминаю, как он смотрел на меня, входя. Как целовал. Как сказал: «Пять лет, киска. Ты представляешь, как я хотел тебя?»

Кто я ему?

Кукла. Трофей. Излишек. Обертка от подарка.

Я согласилась на его условия. Я танцевала для него. Я была с ним этой ночью. Я кричала его имя. Я спала в его объятиях.

Теперь остается только играть.

Или погибнуть.

Интересно, что выберет та, прежняя Алина?

Глава 12

Глава 12

Я не сплю вторую ночь.

Ворочаюсь в этой стерильной квартире, смотрю в потолок, и перед глазами — только он. Его руки. Его губы. Его голос, хриплый, срывающийся: «Моя Алина».

Он не звонит, не пишет и не появляется…

Мысли о Рустаме становятся навязчивыми…

Я должна его ненавидеть.

Я пытаюсь.

Прокручиваю в голове все унижения: как он заставил меня раздеться в кабинете, как швырнул это вульгарное белье, как сказал, что я — излишек, обертка, гештальт. Как утром оставил записку, даже не разбудив. Как сообщил через помощницу, что лечу с ним в медовый месяц с его женой.

Я должна ненавидеть его.

Но когда закрываю глаза — я чувствую его руки на своей талии. Его губы на своей шее. Его дыхание, сбитое, горячее, когда он входил в меня.

А еще я вижу его глаза в тот момент, когда я вернула ему кольцо пять лет назад…

Пять лет. Пять лет я никого не пускала в свою жизнь. Думала, что стала фригидной. Думала, что проклята. А оказалось...

Я просто ждала его.

Все это время, каждую ночь, каждый день, каждого мужчину, который пытался приблизиться — я сравнивала с ним. И никто не выдерживал сравнения. Потому что он — единственный. Проклятый. Грешный. Опасный. Мой.

Я люблю его.

Эти слова взрываются в голове, и я сажусь на кровати, тяжело дыша.

Нет. Не может быть. Не после всего. Не после того, как он женился на другой. Не после того, как он сделал меня вещью.

Но сердцу плевать на доводы разума.

Я люблю его.

Любила все эти пять лет. Люблю сейчас. Буду любить завтра.

И именно поэтому я так злилась. Именно поэтому так отчаянно пыталась быть саркастичной, холодной, неприступной. Потому что знала: стоит дать слабину — и я рухну в эту пропасть с головой.

Я уже рухнула.

Я пропала.

Утром перед вылетом, в ожидании водителя, о котором сообщила по телефону Ирина, смотрю на себя в зеркало и не узнаю.

Глаза горят. Щеки раскраснелись. На губах все еще припухлость от его поцелуев. На шее — засосы, которые не скрыть никаким тональником.

Я красивая.

На его дне рождения я видела, как на меня смотрели мужчины. Открыто, жадно, оценивающе. Я могла бы выбрать любого из них. Богатого, успешного, свободного. Который не унижал бы меня, не покупал, не делал излишком.

Но мне никто не нужен.

Только он.

Я вспоминаю, как ловила его взгляд в зале. Как он смотрел, когда я танцевала. В этом взгляде было всё — желание, ярость, голод, воспоминания. И что-то еще. Что-то, что я боюсь назвать.

Может быть, он тоже...?

Нет. Не смей. Он женат. У него семья. Ты для него — развлечение. Гештальт. Подарок на день рождения.

У меня просто была цель- вытащить из кабалы брата…

Он наиграется и каждый из нас пойдет своими путями…

Но сердце упрямо шепчет… А если?

В аэропорт меня везут на той же черной машине с тонированными стеклами.

Водитель молчит. Я смотрю в окно на проносящиеся мимо дома, деревья, людей. Они живут своей жизнью, обычной, понятной. А я лечу в неизвестность.

У трапа самолета — отдельного, маленького, который подают к заднему выходу — меня встречает Ирина.

— Добрый вечер, Алина. — Она окидывает меня быстрым взглядом, замечает следы на шее, хоть я и пытаюсь их усиленно прикрыть шарфиком, но ничего не говорит. — Пройдемте.

Я поднимаюсь по трапу. Сердце колотится где-то в горле.

Самолет частный. Не огромный лайнер, а небольшой бизнес-джет. Внутри кожаные кресла, деревянные панели, стюардесса с дежурной улыбкой. Такие раньше я видела только в кино…

Боже, все-таки как он поднялся. Раньше я думала, что его огромные машины- это предел богатства. А теперь у него самолеты свои…

— Ваше место здесь. — Ирина указывает на кресло в хвосте. — Багаж уже загружен. Полет продлится около девяти часов. Если что-то понадобится — обращайтесь к стюардессе.

— А... - я сглатываю. — А где?

— Рустам Юсупович и Тамара Заурбековна уже в передней части салона, — сухо отвечает Ирина. — Вам сюда.

Здесь все так организовано, что мы с ними даже не пересекаемся. И в то же время, она могла увидеть меня входящей по второму трапу… Как? Как так-то? Почему она это терпит?! А как же гордость?!

Я