(не) Равные - Мила Крейдун

Рабыня вздрогнула, когда повелитель вдруг открыл глаза.

Взгляд его не предвещал ничего хорошего. Когда он злился, янтарь становился темнее, словно гуще.

Ктара боялась даже дышать.

Правитель мира поднялся с постели и отправился в душ.

Она облегчённо выдохнула, до самого подбородка натягивая чёрную шёлковую простынь. Никакой одежды ей так до сих пор и не выдали. Брать одежду господина она не осмеливалась. Несмотря на то, что ей чертовски хотелось укутаться в его запах и почувствовать нежное прикосновение к своему телу хотя бы вещи, принадлежавшей ему.

Дверь ванной порывисто отворилась.

Ктара едва не спряталась под простыню от взгляда злых, почти чёрных, глаз. Она не понимала, что делала не так. Она ведь вообще ничего не делала. А Мега так ничего ей и не сказал, лишь раздражённо прошёл к гардеробной и так же раздражённо и молча покинул покои уже одетым. Так и не приняв душ.

Больше он не вернулся.

«Даже переодеться, — с грустью подумала Ктара. — Несмотря на то, что сегодня был тот самый званый вечер, ради которого все суетились столько дней. Хотя стоило ли тому удивляться? Наверняка во дворце есть не одна комната с набитым гардеробом правителя мира».

Ктара целый день нервно расхаживала по комнате. Мало того, что её беспокоило поведение повелителя и сложившаяся ситуация, так ещё и добивало безделье. Она сходила с ума в четырёх стенах от бессмысленного времяпрепровождения. На её памяти такое случилось впервые. И ей это не нравилось. Лучше бы ей дали какую-нибудь работу, задание, хоть что-нибудь.

За окном раздался взрыв очередного салюта. Почти весь день не стихали многочисленные голоса и смех гостей, музыка и зазывания организаторов представлений, расположившихся по всему дворцовому парку.

Ктара всего один разочек осмелилась выглянуть из-за тяжёлой плотной чёрной портьеры, с любопытством наблюдая за огромным множеством шикарно одетых гостей.

Ко входу, обогнув огромный золотой фонтан, подъехал очередной лимузин.

Лакей поспешил отворить дверцу для прибывшего гостя или гостей.

На асфальт сначала опустилась мужская нога в начищенной до блеска обуви, чёрный носок, тёмно-синяя в крупную клетку штанина, а затем появился и их обладатель. В таком же пиджаке под стать брюкам, рукава которого стильно чуть были закатаны, приоткрывая силу мужских предплечий.

Фисташковая рубашка сидела плотно на совершенном теле, будучи расстегнутой на три верхние пуговки, притягивая взгляд к безупречной смуглой коже жгучего брюнета и его накаченной грудной клетке.

У мужчины была современная стрижка, идеальная укладка, ухоженная щетина, и он был в солнечных очках, что, возможно, смотрелось бы абсурдно ночью, если бы это был не Рамзес II, бывший великий фараон древнего Египта, завоеватель, стратег, любимый сын богов и властитель вампиров.

Самый красивый мужчина на планете по версии многих изданий. А ещё тот, кто мог бы занять место правителя планеты, если бы захотел, или если бы вампиров было чуть больше. Слухи разное говорят.

Мужчина поднял голову и словно осматривал дворец, лениво поворачивая голову.

Ктара стояла за шторой и подглядывала за всем в крошечную щелочку. Её невозможно было заметить. Невозможно было рассмотреть.

Однако взгляд за тёмными очками словно остановился именно на ней.

Рабыня испугалась и скрылась, дёрнув штору, инстинктивно вжавшись в стену и прижав руку к груди, где бешено билось испуганное сердце.

Она очень надеялась на то, что её выходка и глупость не добавит проблем господину.

Ближе к полуночи в дверь постучали.

Рабыня недоумённо покосилась на дверь. Повелитель бы не стал стучать. Бэйв?

Стук повторился. Громче и настойчивее.

— Отработанная, открывай, — послышался требовательный женский голос. — Нам не хватает рук. Мы зашиваемся, приказано задействовать все ресурсы.

Ктара нахмурилась. Её же прятали, разве нет?

— Живо открывай!

Рабыня бросилась к двери и выполнила приказ, даже не успев осознать, что делает. Тело подчинилось инстинктам, выработанным десятилетиями рабства. Она не умела не подчиняться. Она знала своё место. Всегда.

— На, — сунула ей в руки робу женщина, словно знала, что у Ктары здесь не было никакой одежды. Это немного успокоило. — Повелитель приказал задействовать всех. Надевай и следуй за мной. Живо!

Отработанная безоговорочно выполнила приказ, тут же сбросив шёлковую простынь и накинув через голову привычную бесформенную рабскую мешковину.

— Пошли, — резко бросила посланница, развернулась и уверенно зашагла вдоль коридора, словно и не сомневалась, что Ктара за ней последует.

Она не ошибалась.

* * *

— Привела? — встретил их у лифта для обслуги какой-то мужчина.

— Да, прайм, — благоговейно выдохнула провожатая.

Шикарно одетый мужчина с весьма отталкивающей внешностью с любопытством осмотрел Ктару и довольно улыбнулся.

— О, да, — протянул он. — Идеально, — и рассмеялся. — Следуй за мной, рабыня. А ты, исчезни, как договаривались, — бросил он женщине и пошёл вперёд.

Ктара замерла, глядя вслед той, что её привела якобы по приказу повелителя. Удалялась та поспешно, воровато озираясь.

Сердце отработанной испуганно забилось в груди, предчувствуя беду и фатальность ошибки, которую она совершила.

— Чего застыла?! — гаркнул, обернувшись, двуликий. — Я сказал: за мной пошла. Быстро!

Рабыня вздрогнула. Инстинкт самосохранения требовал подчиниться, а вот разум…

— Но повелитель… — впервые в жизни осмелилась она перечить.

— Повелитель приказал доставить тебя к нему, — зло бросил прайм. — Не заставляй меня повторять!

Ктара пошла. Словно в бреду. Словно на собственную казнь. Почти уверенная, что добром это не кончиться, но разве могла она не подчиниться????? Двуликому! Прайму! Она. Всего лишь рабыня…

Похоже, Ктара всё же замерла у огромного зала, где было наибольшее скопление гостей. Она не помнила. Не была уверена. Она была настолько напугана, что уже совершенно ничего не понимала.

Прайм оказался уже позади неё, иногда подталкивая, когда она запиналась.

Толпа перед ними расступалась. Все взоры были обращены только на Ктару, иногда недоумённо метавшиеся к Нему. Застывшему с бокалом в руке, который вскоре лопнул, а кисть сжалась в огромный кулак.

Рабыня напряжённо сглотнула, виновато опустив голову. Она боялась смотреть на Него. На всех. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Она не смела сказать ему, что пыталась препятствовать своему появлению. Она боялась признаться самой себе, что всё же сама была виновата, когда открыла эту чёртову дверь. Она хотела оправдаться и объяснить, но… это так глупо… Разве тому, кто тебя призирает, нужны объяснения? Кому вообще нужны объяснения отработанной?

— Руки убрал, — услышала угрожающий рык правителя мира рабыня.

Ктара не сразу поняла, кому это адресовано и по какому поводу, пока не почувствовала, как исчезла рука прайма, подталкивающая её всё это время.

Тот примирительно поднял обе руки, широко улыбаясь.

— О,