(не) Равные - Мила Крейдун

Пока лишь быть рядом, касаться, обонять, осязать, чувствовать.

Но разве такому мужчине может быть нечто подобное нужно? Или, тем более, достаточно.

Ктара старалась не дрожать.

Удивительно.

Она не боялась огромного льва, способного переломить ей позвоночник одной лишь лапой по неосторожности, а величественного сурового обнажённого мужчину перед собой — до чёртиков.

— Помоги мне помыться, — холодно бросил царь двуликих и отправился в ванную.

Прошло несколько секунд, прежде чем до рабыни дошёл смысл отданного приказа, и она поспешила следом.

Повелитель зашёл в кабину, включил воду и развернулся, ожидая.

Ктара скользнула следом на дрожащих ногах, страшась в любой момент сползти по стеночке прозрачной кабины, боясь показать свою слабость, и как она боится. Что-то подсказывало ей, что страх и слабость — не те качества, которые привлекают правителя мира в женщине.

Мега оттолкнулся от стены, о которую до этого опирался, протянул руки и рванул на ней мешковину с двух сторон, с лёгкостью разорвав надвое.

Рабыня вздрогнула. Она ненавидела себя за это, но не могла не бояться. Она попыталась выпрямиться, не прикрываться руками, чего отчаянно хотелось. Ей даже удалось упрямо приподнять подбородок, чтобы выглядеть достойнее (как будто это возможно в её положении и с её прошлым, но тем не менее). А вот посмотреть ему в глаза она так и не осмелилась.

Поэтому и не заметила скользнувшую по жёстким волевым губам лёгкую улыбку, которая коснулась лишь их краешка, но всё же.

— Приступай, — приказал царь двуликих.

Дрожащими руками отработанная потянулась за банными принадлежностями, позорно и нелепо уронив бутылочку с гелем. Ругая себя, на чём свет стоит, она тут же юркнула за ней вниз, наткнувшись на огромный восставший орган повелителя, оказавшийся прямо у неё перед лицом.

Ктара закрыла глаза, напряжённо сглотнув. К горлу привычно подкатила тошнота. Чтобы она ни испытывала к господину, это всё равно было выше её сил.

Ей захотелось разрыдаться. От отчаяния.

Мало того, что она рабыня, отработанная, старая, человек, обезьяна, примат, низшая, да ещё и бракованная!

Она никогда не сможет дать ему того наслаждения, которого он может хотеть. Того единственного, что он вообще от неё, по совершенно непостижимым причинам, явно хочет!

— Встань, — жёстко приказал правитель мира и она подчинилась, пряча от него глаза и застывшие в них слёзы.

Царь поддался вперёд, она интуитивно отпрянула, вжавшись в стеклянную стену.

Он забрал из её рук гель, открыл, выдавил себе на ладонь содержимое, отбросил, взбил пену, а затем…

Рабыня изумлённо выдохнула, когда правитель мира медленно, методично, не спеша дразняще повёл руками по её телу. Она сама не заметила, как наблюдая за их движениями, стала чаще дышать, как замирала, когда они словно невзначай касались её груди, задевали восставшие соски. Она совершенно не осознавала, что ей нравились эти лёгкие прикосновения, что она хотела их и ждала.

Просто чувствовала. Просто дышала. Глубоко. Возбуждённо.

Рот её изумлённо приоткрылся, когда сильная рука скользнула к влажным складочкам, даря новые ощущения. Она задышала чаще.

В груди всё едва не разрывалось от желания вцепиться в сильные плечи, но она не позволяла себе, вжав ладони в стекло.

— Можешь коснуться, — склонившись к ней, шепнул на ухо повелитель, в голосе которого также дрожало желание, которое сорвало рабыню с тормозов, заставив забыть, кто она, что, где и почему.

Она прильнула к сильному телу, кусая и царапая безупречную кожу в татуировках, пока мужские пальцы дарили ей невероятное наслаждение.

И она кричала.

Впервые в жизни не от боли.

И плакала.

Впервые в жизни не от горя или страха.

От переполнявших чувств, эмоций и благодарности.

А Он… Он позволял ей.

Укутав в полотенце и отнеся на свою постель. Прижав к себе. И даже иногда утешительно поглаживая.

Она точно умерла.

Всё это не могло быть по-настоящему!

Глава 12. Подготовка

Когда рабыня крепко уснула, повелитель мира переложил её голову со своей груди на подушки, поднялся и покинул покои.

Аргайл понимал, что не сможет даже обвинить Сайруса в том, что тот обманом выманил отработанную на праздник.

На камерах, которые он просмотрел с помощью наноботов, пока Пара засыпала, видна только неизвестная служанка. И рабыня, послушно и по доброй воле следовавшая по пятам.

Зато было кое-что, с чем он хотел разобраться прямо сейчас.

— Ты слегка не вовремя, правитель мира, — раздражённо произнёс великий фараон, стоя полуобнажённым у постели с пятью девицами, две из которых были двуликими, виновато опустившими взгляд.

Привычка.

Несмотря на то, что между оборотнями и вампирами уже на протяжении трёхсот лет существует мир, всё ещё остались некоторые предубеждения.

Два вида до сих пор не особо ладят меж собою и стараются избегать. Как правило.

— Зачем ты это сделал? — проигнорировал Аргайл недовольный тон пересушенной мумии.

Его, конечно, с трудом можно было описать именно такими эпитетами. Властитель вампиров совсем немного уступал Джею в росте, был чуть мельче в кости, не так широк в плечах, но безукоризненное тренированное тело не оставляло равнодушной ни одну самку. Плюс эта его слава самого красивого самца на планете, которая самого Аргайла откровенно смешила.

— Будь добр изъясняться яснее, раз уж заявился, — с тем же раздражением отозвался великий фараон, прервав мысли Меги.

— Это ты выбросил её мне под лапы, — коротко ответил он.

— Пффф, — возмутился властитель столь пустяковой причине появления Аргайла. — Мог поблагодарить и утром.

— Я не благодарить пришёл.

— А, ну, ясно, — со скучающей миной отозвался Рамзес. — Угрожать.

— Узнать «какого хрена»?

— Исключительно по той причине, что она твоя Пара, Аргайл, — устало произнёс властитель вампиров, словно малому детю. — Я не участвую в играх прайма, что ты и сам прекрасно знаешь, и каких-либо других тоже, а птичке твоей ничего не угрожало. В отличие от всех остальных. И тебя самого.

Джей молчал.

В словах мумии был смысл, но в груди всё ещё кипела злость.

— Это нормально, — произнёс кровосос, вновь словно прочтя его мысли. — Я извиняюсь, что, пытаясь спасти тебя и ситуацию, не церемонился с рабыней, но на тот момент она была лишь орудием, которым глупо было не воспользоваться.

Взгляд Аргайла потемнел.

— Хрупким орудием, — поправился фараон. — Я постараюсь не забыть об этом в следующий раз.

— Она не орудие, — вырвалось у Сильнейшего, прежде чем он успел подумать.

Властитель мира тоже это понял, поэтому никак не прокомментировал.

Повелитель мира развернулся и покинул выделенные для почётного гостя покои.

Рам смотрел ему вслед, продолжая сверлить взглядом закрытую дверь и размышляя над ситуацией с Истинной царя двуликих, которая становилась всё интереснее.