Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Найя порывалась подняться и помочь ему, но была не уверена, что сможет идти и не упасть в обморок при виде его крови. Кроме того, существовали последствия. Помощь Коэну выглядела бы как неуважение к победе матери.

Словно почувствовав её внутреннюю борьбу, отец медленно поднялся с трона и поставил Найю на ноги.

— Я помогу Коэну. Иди, поздравь Мать. — Он слегка сжал плечо Найи, прежде чем пройти мимо.

Его высокая, статная фигура неторопливо спустилась по ступеням. Конец тёмно-зелёного плаща развевался позади, и по его следу лужи крови на лунном камне чудесным образом испарялись.

Он поднял голову Коэна, бережно поддерживая её одной рукой, и переместился в другой конец зала, к телу.

Невидимый груз свалился с плеч Найи — она была благодарна отцу, казалось, единственному богу, способному на такой акт милосердия.

Остальные смотрели на Коэна с осуждением. В зале воцарился ропот. Найя не хотела слышать, какие гадости они говорят о поверженном боге.

Она искала глазами мать среди праздных божеств.

Сейчас или никогда.

Она широко раскинула руки, намереваясь обнять мать за талию.

— Мама, твоя победа делает меня так…

Мать перехватила её запястье — хватка была подобна железным кандалам.

Найя тихо пискнула.

Взгляд матери метнулся вниз.

— Ты хочешь сделать меня такой же гордой, какой я сделала тебя сегодня?

Горло Найи сжалось от взгляда матери, ждавшей ответа.

— Д-да.

— Титул делает богиню могущественной, — произнесла мать. — Чтобы смертные поклонялись, чтобы боги боялись. Пока ты не обретёшь свой, не жди моей гордости.

Во рту Найи пересохло, губы задрожали, не в силах вымолвить ни слова.

Позади раздался гармоничный смешок, Найя обернулась.

— Амбициозна, как всегда, леди Мира.

Высшая Богиня Судьбы стояла, скрестив руки на груди, выставив бедро; изгиб её губ выражал насмешку.

— Амбиции — корень всей власти, — мать Найи отпустила её и развернулась к богине. — Не находишь, леди Руэль?

— Не соглашусь. В конце концов, посмотри, куда амбиции привели такую почтенную Высшую Богиню, как ты.

Воздух застыл.

Смертоносный взгляд матери задержался на Руэль, казалось, на целую вечность.

— Посмотрим, — бросила мать обычным безэмоциональным тоном. Но в её голосе сквозило напряжение, когда она развернулась и зашагала прочь.

Найя чувствовала себя ничтожной, размером с муравья, оставшегося позади следов матери. Разочарование в самой себе и в том, как с ней обошлись, въелось глубоко в кости.

Титул был ключом к любви матери, и хотя Найя была ещё ребёнком, она видела ошибку в требовании матери. Титул или нет, он не был обязательным условием для любви отца.

— Не тревожься, леди Найя. Тебя ждет божественная судьба, — Высшая Богиня Судьбы подмигнула Найе на прощание и исчезла в жемчужно-белом облаке.

Найя едва успела осознать слова Руэль, как к ней подошёл Кассиан. Казалось, он смотрел прямо на неё, но она оглянулась через плечо, убеждённая, что его внимание направлено на кого-то другого. От соприкосновения с его мощным взглядом кожа зудела.

Увидев, что никто не обращает на него внимания, она сглотнула. Присутствие Кассиана было похоже на то, что, по представлению Найи, ощущаешь, входя в воронку.

Вспомнив протокол, которому учил отец, она склонила голову.

— Здравствуйте, лорд Кассиан.

— Леди Найя, вы, кажется, боитесь меня? — его голос напоминал рокот далёкого грома.

Она не поднимала глаз от пола, волоски на затылке встали дыбом от того, что он произнёс её имя.

— Вы — Высший Бог Смерти и Проклятий, — ответила она, как будто одного этого было достаточно.

Её первое воспоминание о Высшем Боге относилось к четвёртому году жизни. Он появился в главном зале матери во время пиршества без приглашения. Прежде чем кто-либо успел его заметить, он приложил ладонь к груди дяди Ксеркса.

Крик дяди потряс зал, заставив голоса смолкнуть, будто оборвалась струна.

Кассиан оставил дядю корчиться на полу. Через несколько месяцев мать была вынуждена заточить его в тюрьму под дворцом. Проклятие глубоко въелось в его разум, вызывая галлюцинации и хаос, доводя его до безумия.

Это называлось «Поцелуем бреда».

Найя никогда не спрашивала, чем дядя заслужил такое наказание, но после того случая избегала любых тем, связанных с Кассианом.

Уголки рта бога чуть изогнулись, словно прямота Найи его забавляла.

— Что пугает вас больше, если не секрет? Проклятия или смерть?

Подумав, Найя решила, что может победить любое проклятие силой духа. Смерть же навсегда разлучит её с отцом.

— Смерть, — прошептала она, тревожно сцепив пальцы на животе.

— Открою тебе секрет, — Кассиан наклонился ближе, и любопытство заставило Найю сделать то же самое. — Смерть не так страшна, как кажется.

— Должно быть, это волнительно — встретить новую сестру, леди Найя, — сказала Джианна, личная служанка Найи, ведя её в опочивальню матери.

Найя прибавила шагу в радостном предвкушении.

— Конечно! Теперь мне не будет одиноко, когда отец занят.

Прошёл год с тех пор, как Коэн вызвал мать на поединок.

Год утомительных уроков на тренировочной площадке, а Найе всё ещё было нечем похвастаться. Она старалась не думать об этом слишком много — отец неизменно уверял, что некоторым божествам требуется время, чтобы их силы проявились.

Найя ворвалась в опочивальню матери и резко затормозила.

Джианна врезалась в неё и поспешно извинилась.

Найя хотела что-то ответить, сделать шаг вперёд, но ноги задрожали от странного покалывания.

Отец стоял на другом конце комнаты, прямо напротив кровати матери, фигура его была напряжена.

Он встретил Найю вежливой улыбкой, которая, впрочем, не достигла глаз.

— Найя, милая, ты хорошо спала?

Утренний свет заливал комнату. В его тёмных волосах запутались полевые цветы. Увядшие, подгнившие стебли свисали среди блестящих чёрных прядей. Найя поняла: цветы отражают его настроение.

Найя искала взглядом младенца.

Люлька у кровати была пуста.

Мать сидела на кровати, баюкая новорождённую.

Сцена была изысканной: мать в тёмно-синем атласном белье, волосы распущены и лежат на плечах металлическими волнами, выражение лица мягкое, она нежно что-то шептала ребёнку.

Что-то кольнуло в груди Найи.

Высшая Богиня Моря отказалась взять на руки свою первеницу, когда та, едва появившись на свет, огласила зал криком.

— Найя, готова встретиться с сестрой? — отец подхватил Найю и поднёс её к кровати, чтобы она могла рассмотреть новорождённую.

— Это Марина.

В тот миг, когда последний слог имени сестры — имени, так похожего на имя их матери — слетел с его губ, в комнате воцарилась тьма. Она сгустилась в чёрный туман, поглотив солнечный свет.

Найя вцепилась в воротник плаща отца, охваченная страхом.

— Она Богиня Ночи, — слова Миры прозвучали с леденящей душу гордостью, подтверждая: непреодолимая