Наследница и Орк - Финли Фенн

— Не кричи, — прошипел голос, близкий, горячий и вселяющий леденящий, до оцепенения пробирающий ужас. — Иначе весь твой дом погибнет.

Глава 7

Не кричи. Иначе весь твой дом погибнет.

Элла проглотила крик в самый последний момент, отчаянно подавив его в горле, но её тело уже билось, брыкалось, утопая в слепой, накатывающей панике. На неё напали, её могут утащить, она может умереть, а её похититель был огромен, мускулист и до жути силён; он грубо вжал её извивающееся тело в кровать, его чёрная коса перекинулась через плечо…

Погодите. Погодите. Ясность вспыхнула внезапно и ошеломляюще мощно, пронзив всё существо Эллы разом — она уставилась на огромное, знакомое тело над собой и с каждым тяжелым, прерывистым вдохом втягивала этот ни с чем не сравнимый мускусный запах.

Это был — Натт.

Её тело, казалось, разом прекратило сопротивление, тяжело обмякнув на мягкой постели, и она почувствовала, как крупное тело Натта тоже расслабляется, хотя его огромная когтистая ладонь всё ещё зажимала ей рот.

— Хорошо, — прошептал его низкий голос, щекоча самое её ухо. — Закричишь ли ты, если я отпущу тебя?

Элла замотала головой под его рукой, отчаянно и судорожно, — но он не убрал ладонь, и, моргая, глядя на его лицо, нависшее над ней, она едва могла различить блеск его глаз в тусклом лунном свете.

— Если закричишь, женщина, — прошипел он, — я убью всех людей в этом доме, кроме тебя.

Боги. Элла не смогла сдержать сдавленного скулящего звука в его ладонь; страх ударил резко и мощно — но её голова снова отчаянно закивала, и после мгновения неподвижности эта рука медленно, осторожно поднялась. Элла снова могла дышать, и она делала глубокие, судорожные вдохи, её глаза дико ощупывали затенённое лицо над ней.

— Какого чёрта, — выдавила она шёпотом, — ты творишь, Натт?

Но в ответ последовало лишь ещё одно мгновение тишины, ощущение того, как это тёплое, тяжёлое тело сдвинулось над ней, устраиваясь поближе. И вместо того чтобы заговорить, эта затенённая голова опустилась к её обнажённой шее и вдохнула её запах.

Правда происходящего, эта до боли знакомая близость, казалось, ухватились за всё ещё кружащийся ужас, обрывая его резко и внезапно. И вместо него осталось лишь это: огромное мускулистое тело Натта, вжимающее её в мягкую кровать, его тёплый запах, наполняющий её лёгкие, его голая грудь, горячая и влажная, прижимающаяся к её тонкой ночной сорочке.

Он всё ещё дышал, наполняя грудь её запахом — и тут, о боги, она почувствовала прикосновение его тёплого рта, мягко целующего её шею. А затем сильнее; поцелуй сменился скользящим языком, его острыми зубами, царапающими её кожу.

И вместо того чтобы кричать, отталкивать его, оберегать свою добродетель, саму себя — совершенно предательское тело Эллы, казалось, выгнулось навстречу ему, прижимаясь теснее. Заслужив немедленный, ответный напор его тяжести над ней, его бёдра закружились, сильно и глубоко, и этот предательский огромный бугор в его паху потёрся прямо там, между и без того раздвинутых ног Эллы, о, чёрт…

И лишь когда эти острые, дразнящие, отчаянно возбуждающие зубы на её шее впились сильнее, намекая на самую настоящую режущую боль, рассудок Эллы, казалось, с грохотом вернулся на место. Натт вломился в её комнату, угрожал убить всех её домочадцев, а теперь он действительно, по-настоящему собирался её укусить…

Элла брыкалась, отталкивала его, отбивалась — слишком поздно — но, хвала богам, он отстранился; его большое тело скатилось с кровати с поразительной скоростью. Оставив Эллу лежать раскинув руки на постели, её ночная сорочка задралась почти до бёдер, ошеломлённые глаза моргали, пока её дрожащая рука потянулась к шее, нащупывая чувствительную, воспалённую кожу.

— Какого чёрта, Натт, — выдохнула она сдавленно, не упустив из виду, как этот длинный язык змеёй скользнул наружу, медленно и намеренно облизывая его губы. Словно чтобы уловить каждый последний оттенок её вкуса, словно он всё ещё жаждал её крови…

Элла могла лишь пялиться на него, пока страх снова глухо бился и нарастал, а Натт коротко, судорожно мотнул головой. А затем просто стоял и смотрел на неё, пока она смотрела на него, и её грохочущее сердце готово было вырваться из груди.

— Ах, — произнёс он наконец, почти шёпотом, и его рука поднялась, сильно потерев рот. — Вставай, девочка, и одевайся.

Вставать и одеваться. Элла снова уставилась на него, в полном ошеломлении, и Натт резко, нетерпеливо взмахнул когтистой рукой в сторону её смежной гардеробной.

— Вставай, — сказал он. — Одевайся. Тёплые вещи. Для путешествия.

Что? Она по-прежнему была не в силах ни пошевелиться, ни заговорить, и наконец огромное тело Натта снова пришло в движение, подойдя и схватив Эллу под мышки. Подняв её с кровати, он наполовину повёл, наполовину потащил её дрожащее тело к гардеробной.

— Одевайся, — настаивал он. — Сейчас же, девочка.

Одеваться. Для путешествия, сказал он. И именно когда Элла стояла там, одна в своей гардеробной вместе с орком, она наконец, наконец поняла, что он имел в виду. Одеваться. Для путешествия. Натт был… он собирался…

— Ты серьёзно?! — прошипела она, глядя на его чёрную громадину в темноте. — Ты… похищаешь меня, Натт?

Со стороны его огромной тени, нависающей над ней в этой крошечной комнатке, ответом была лишь тишина, но он собирался это сделать, он сделает, этого не может быть, не может, только не сейчас…

— Сегодня ночью ты клялась мне, — наконец произнёс он хриплым голосом, — что если бы всё было иначе, ты ушла бы со мной. Ах, что ж, теперь всё иначе, и теперь ты пойдёшь со мной.

Элла продолжала смотреть на него, разинув рот, загнанная в ловушку.

— Ты… ты не можешь, — выдохнула она. — Ты не можешь, Натт. У меня свадьба.

Из горла Натта вырвался немедленный, гортанный рык, делающий его отношение к упомянутой свадьбе предельно ясным, и мысли Эллы лихорадочно заметались, ища зацепку во тьме.

— И, — выдохнула она, — и… мирный договор. Вам больше не разрешается похищать женщин. Они… они погонятся за тобой, поймают и н-накажут тебя, Натт.

Было ужасно, как эта мысль, казалось, вызвала ещё больше страха, ещё больше звенящего, удушающего отчаяния — но Элла едва смогла различить жёсткий, рефлекторный взмах чёрной головы Натта в темноте.

— Нет, — прошипел он. — Они не станут. Ибо ты, — и она почувствовала его коготь, легко, но уверенно коснувшийся её груди, — оставишь письмо. И в этом письме ты напишешь, что уехала на восток с этим человеком, по его внезапному требованию прошлым вечером, чтобы