Наследница и Орк - Финли Фенн

— Вот так хорошо, — твёрдо сказал Натт, постучав когтем по этой самой строчке, как только чернила высохли. — Если бы этот человек воистину был хорошим человеком, который чувствовал бы то, что должно, к такому сокровищу, как ты, именно так он бы и поступил.

Эти слова тугим узлом скрутились глубоко в животе Эллы, но она дёрнула головой в знак согласия и оставила письмо на столе, где, как она знала, его обязательно найдут. И когда она снова встала, глядя снизу вверх на огромную фигуру Натта перед собой, она почувствовала странное головокружение, нервную дрожь и оцепенение. Её похищал орк. Её крали из собственного дома, против её воли, под угрозой смерти.

Но когда рука Натта опустилась, чтобы найти её руку, его огромные когтистые пальцы тесно переплелись с её пальцами, и это был ещё один странный шок узнавания, тепла, успокоения. Достаточный, чтобы держать голову высоко поднятой, тело — неподвижным, а глаза — неотрывно смотрящими в его глаза.

— Моя хорошая, храбрая девочка, — произнёс голос Натта, мягкий, тёплый, настолько одобряющий, что от этого что-то заныло глубоко внутри. — А теперь пойдём со мной.

Ничего другого не оставалось, запертой в этом мгновении, в его руке, в его мерцающих чёрных глазах. Поэтому Элла кивнула, сделала вдох и пошла.

Глава 9

Покидать дом было совершенно, пугающе нереально.

Натт не отпускал руку Эллы — или, возможно, это она не отпускала его, — пока они бесшумно крались по тёмному коридору, вниз по парадной лестнице, к входной двери. Словно Натт уже знал планировку дома, знал, куда именно идти, как обойти ту самую скрипучую половицу, как без единого звука отщёлкнуть стальную задвижку.

Он вывел её в промозглую осеннюю темноту, а затем провёл вдоль стены дома к кустам под её окном. Где — Элла затаила дыхание — он спрятал свой меч, увесистый на вид мешок и бурдюк с водой.

— У тебя даже меча с собой не было там, наверху? — прошипела Элла, потрясённая, потому что как она могла этого не заметить? — Как, чёрт возьми, ты собирался перебить всех в моём доме?

В лунном свете на его губах мелькнула слабая улыбка, и он сделал долгий, жадный глоток из бурдюка.

— Полагаю, я мог бы их задушить, — ответил он, протягивая бурдюк ей. — Или, быть может, выпить их кровь, после того как насытился бы твоей.

Его губы всё ещё кривились в усмешке, вот же засранец, словно угроза убить всех домочадцев Эллы была всего лишь забавной шуткой, и Элла выхватила бурдюк из его руки и сделала долгий, придающий сил глоток. Пока её мысли метались и путались; и если он всё-таки не собирался никого убивать, возможно, она могла бы побежать обратно и поднять крик…

Но Натт, как всегда, казалось, видел слишком много, и как только она закончила пить, он сунул бурдюк в мешок и немедленно зашагал к лесу, таща Эллу за руку за собой.

— Мы будем идти и бежать, — бросил он через плечо. — Нам нужно вернуть тебе былую силу.

Элла свирепо уставилась в его широкую голую спину; ей пришлось перейти на лёгкую рысцу, чтобы поспевать за ним, чтобы идти с ним в ногу.

— И куда именно, — требовательно спросила она, — ты меня ведёшь?

Взгляд Натта метнулся в сторону юга, и Элла почувствовала, как её шаг сбился, её взгляд последовал за его. К горам. К… Горе Орков.

Ох. О, боги. Ну конечно, Натт поведёт её к Горе Орков. И как бы часто Элла ни смотрела на неё на протяжении многих лет, возможно, даже любуясь её скалистой, дымящейся громадой, она всё равно оставалась неприступной крепостью, кишащей жестокими орками, грозящей увечьями и пленом любому человеку, рискнувшему приблизиться. А женщинам и подавно, потому что, как бы Элла ни старалась не обращать внимания на эти сказки, она всё равно слышала, как орки делят женщин, передают их из рук в руки, используют их снова и снова, пока их животы не раздуются и их огромные сыновья не вырвутся на свет…

Нет. Нет. Внезапно ноги Эллы заскребли по земле, взрывая грязь, в отчаянной попытке убежать. Нужно избежать этой ужасной участи, убраться отсюда, вернуться домой, куда-нибудь, куда угодно, пожалуйста… но когтистая рука Натта всё так же крепко сжимала её руку, их пальцы были переплетены. И это огромное тело развернулось очень близко, слишком близко, обдавая её жаром, в то время как его вторая когтистая рука обхватила её за спину, намертво прижимая её бьющееся тело к себе.

— Послушай, девочка, — сказал он твёрдым голосом. — Эта гора не такая, как вы, люди, думаете. Разве ты забыла, что я тебе когда-то говорил об этом?

Забыла ли она? И, моргая, глядя в его пристальные чёрные глаза, было слишком легко вытащить на свет воспоминания, слова, то, как кривились его губы, когда он говорил. Я знаю, что вы, люди, говорите об этой горе, сказал он. Но всё не совсем так. Это место создано для таких, как я. Оно говорит своими преданиями о минувших веках и героях. Это единственное место, где я в истинной безопасности.

Элла тяжело сглотнула, но сердце всё ещё бешено колотилось, страх бурлил глубоко внутри.

— Для тебя она может быть и безопасной, — возразила она дрожащим голосом. — Но я женщина, Натт.

Рука Натта на её спине внезапно показалась очень большой, его тело — огромным, горячим и слишком близким. И пока Элла, моргая, смотрела на его шрамированное лицо, его губы дёрнулись, а… она судорожно вздохнула… в паху тоже: эта предательская твердыня вспыхнула глубоким, тяжёлым и мощным жаром у её живота.

— Ах, — произнёс он, — так и есть, девочка. Но ты моя женщина. Я сохраню тебя в безопасности.

Его женщина. Одной лишь этой чистой, бесстыдной наглости было достаточно, чтобы Элла задохнулась от возмущения; её тело напряглось и застыло, прижатое к нему — и когда она с силой толкнула его в твёрдую грудь, он, к счастью, отстранился, хотя его глаза закрылись, а рука по-прежнему крепко сжимала её руку.

— Я не твоя… — выдавила она, — собственность, Наттфарр. И никогда ею не была, особенно после того, как ты исчез на целых девять лет. И если ты думаешь, что то, что я иду с тобой сегодня ночью, каким-то образом меняет дело, тебе не мешало бы вспомнить, что ты угрожал убить меня, если я откажусь!

Его глаза сузились, превратившись в блестящие чёрные щелки в лунном свете, и