Наваждение. Жена отца для меня - Лисавета Челищева

— И что? — небрежно бросил он и убежал с мячом в руках, даже не оглянувшись.

И тут меня осенило — внезапно и ясно. В детстве мы переживали всё очень легко, потому что не задумывались об этом слишком глубоко. Мы чувствовали сердцем, без колебаний. С возрастом мы стали осторожнее. Научились прятать эмоции, перестали прислушиваться к шёпоту сердца. И со временем всё стало запутанным, туманным, трудным для понимания.

И в этот момент я осознал кое-что.

Я что-то чувствую к Веронике.

И более того, я не хочу, чтобы мой отец женился на ней. Не из каких-то логических или этичных соображений и не потому, что я считаю это своим правом, — а потому, что мои чувства к ней слишком реальны, слишком неоспоримы, чтобы продолжать их игнорировать.

То, как она двигается, как смотрит на меня, то, что она не притворяется кем-то другим, — всё это притягивает меня, и я больше не могу это отталкивать.

Возможно, я говорил себе, что это не имеет значения, что я могу стоять в стороне и позволить этому случиться, но я лгал себе. Я больше не просто держал дистанцию — я оберегал своё сердце от того, в чём не хотел себе признаваться.

Я снова затянулся сигаретой. Вкус был горьким, но в каком-то смысле он соответствовал смятению в моей груди. Туман рассеялся. Я был не просто растерян — я был напуган. Я не хотел испытывать эти чувства, но не мог их больше отрицать.

Глава 32

ВЕРОНИКА

* * *

— Твои губы такие мягкие, — произнёс старый мерзавец с приторной интонацией, продолжая кормить меня. Я изо всех сил старалась сохранить самообладание.

— Достаточно, — напряжённо сказала я. Я не могла проглотить ещё ни кусочка. Мысль о том, чтобы есть что-либо ещё из его рук, вызывала у меня тошноту.

— Радик, нам пора идти. Дома ещё столько всего нужно подготовить, — произнёс его помощник, подходя к нашему столику с фальшивой жизнерадостностью на лице.

— Да, завтра наша свадьба. Тогда ты станешь моей девочкой, — добавил Радик, и его взгляд задержался на моем декольте с тошнотворной улыбкой, от которой по коже побежали мурашки.

Я выдавила улыбку и кивнула.

Вскоре мы обменялись прощаниями, и я невольно начала осматривать комнату. Мои глаза скользили по залу в надежде поймать хотя бы немного Марата. Я даже не испытывала к нему таких чувств, но по какой-то причине моё сердце отчаянно искало его. Мне нужно было его увидеть.

— Пойдём, Вероника, уже поздно, — окликнула меня мама, вырывая из раздумий.

Я рассеянно кивнула и направилась за ней в коридор. Гости уже были на улице и оживленно общались, слуги притушили свет в прихожей, расходясь по своим комнатам.

Я облегченно выдохнула и направилась к двери. Но как раз в тот момент, когда я собиралась выйти, чья-то рука схватила меня за локоть и втянула в затенённый угол комнаты.

Сердце замерло, когда я увидела, что это был Марат.

Его грудь быстро вздымалась и опускалась, глаза были широко раскрыты.

— Что ты… — начала я, но не успела закончить: он прижался губами к моим.

Поцелуй оказался совсем не таким, как я ожидала. Он был диким, отчаянным и электрическим — будто в этот момент всё достигло кульминации. Я замерла, мысли исчезли, а его губы двигались с такой страстью, что у меня перехватило дыхание. Мир вокруг сразу растворился.

Когда он наконец отстранился, я стояла ошеломлённая, с бешено колотящимся сердцем. Щёки пылали, и я была уверена, что они стали ярко-красными.

Он посмотрел на меня, словно пытаясь оценить мою реакцию, затем осторожно взял меня за руку.

Не говоря ни слова, он снял с моего пальца обручальное кольцо, подаренное его отцом.

Сердце снова ёкнуло, и я моргнула в замешательстве.

Глава 33

— Почему ты его снимаешь?.. — прошептала я, сглатывая тревожное послевкусие.

— Тсс, — мягко остановил он меня, приложив палец к моим губам в удивительно нежном жесте.

Его прикосновение было ласковым, но в глазах была напряжённость, от которой мне становилось не по себе.

Марат надел мне на палец новое кольцо, и прохладный металл заставил меня поежиться.

— Будь готова завтра, — тихо произнёс он; его голос звучал низко и серьёзно. Он обхватил моё лицо ладонями, и на мгновение я потерялась в его прикосновении — сильном, но нежном. Его взгляд удерживал мой, и от этой напряжённости по телу разливалась странная теплота. Я не знала, что с этим делать. Мысли запутались вконец — в них было смятение и ещё что-то… что-то пугающе похожее на желание.

— Что ты имеешь в виду? — с трудом прошептала я едва слышно, и грудь сдавило от смеси неуверенности и предвкушения.

Марат не ответил сразу. Он лишь смотрел на меня какое-то время, и в этот краткий миг я уловила в его глазах что-то неприкрытое — что-то уязвимое и отчаянное. Но затем, так же быстро, выражение его лица стало жёстким.

— Иди, тебя уже, наверное, ищут, — произнёс он почти приказным тоном. Не говоря больше ни слова, он отпустил моё лицо и стремительно направился к двери; его шаги отдавались эхом в затихшем помещении.

Я осталась стоять на месте, мысли метались, а воздух будто сгустился от невысказанных вопросов. Что только что произошло? Почему он меня поцеловал? Зачем снял моё обручальное кольцо и надел другое? И что он имел в виду под «Будь готова завтра»?

Прежде чем я успела осмыслить хоть что-то, снаружи донёсся голос мамы, зовущей меня. Звук её голоса вывел меня из оцепенения, и я поспешно вышла из угла. Я пыталась осознать всё, что только что случилось, но происходящее казалось размытым — слишком быстрым, слишком насыщенным, слишком ошеломляющим.

— Где ты была? — спросила мама, глядя на меня с явным раздражением из-за моей задержки.

— О, мне нужно было сходить в туалет, — быстро ответила я, лихорадочно подыскивая оправдание. Я не хотела, чтобы она заметила, как я была сейчас взволнована.

— Ехать пятнадцать минут. Разве у нас дома нет туалета? — отчитала она меня, приподняв бровь. В её тоне было явное осуждение, но мне было не до этого. Мои мысли по-прежнему были заняты Маратом, его поцелуем и тайной его внезапных поступков.

Я кивнула, надеясь, что мама не станет задавать новых вопросов по дороге.

Не дожидаясь приглашения, я поспешно последовала к машине. Дорога домой промелькнула как в тумане — она тянулась бесконечно впереди, хорошо отражая хаос в моей голове.