Наваждение. Жена отца для меня - Лисавета Челищева

Но тут произошло нечто неожиданное. Марат поднял с пола мою накидку — движения оказались на удивление спокойными. Я едва успела отреагировать, как он подошёл ко мне — по-прежнему мягко, бережно.

Не говоря ни слова, он аккуратно накинул накидку мне на плечи. Это был не просто жест, чтобы прикрыть меня, — казалось, он пытался защитить меня от чего-то.

На миг его прикосновение задержалось — не с той холодностью, которой я боялась, а с неожиданной нежностью. Его руки были тёплыми, и на кратчайшее мгновение я ощутила в них заботу — то, чего никак не ожидала от него.

Он не смотрел мне прямо в глаза, но выражение лица изменилось… Стало другим. Ни ухмылки, ни высокомерия. Лишь тихое понимание, будто он знал, насколько разбитой я себя чувствую.

Не произнеся больше ни слова, он развернулся и вышел из комнаты — дверь щёлкнула за ним.

Я осталась стоять, сердце бешено колотилось. Вес накидки теперь ощущался иначе — да, тяжёлый, но в то же время странно утешающий. Слёзы всё ещё текли, но теперь к ним примешались замешательство и облегчение.

Почему он так поступил? Что только что произошло?

Глава 27

ВЕРОНИКА

* * *

Я ощущала напряжение в воздухе — густое, удушающее — пока сидела рядом с мастерицей, наносящей татарские узоры хной, и моя рука всё ещё покоилась в её умелых пальцах. Гомон разговоров вокруг постепенно отступал на задний план, сменяясь тихим шуршанием служанок. Узоры начинали обретать форму — замысловатые, такие красивые и изящные… Но всё, о чём я могла думать, — это немигающий взгляд Марата.

Его глаза были прикованы ко мне, пронзая толпу. По спине пробежала дрожь, когда я подняла глаза и поймала его взгляд. Он был напряжённым, почти хищным, но в нём было что-то более мягкое по сравнению с тем, как на меня смотрел его отец.

И всё же тяжесть его взгляда заставляла меня чувствовать себя неуютно. Я быстро опустила глаза, сосредоточившись на осторожных движениях мастерицы, пытаясь отгородиться от ощущения, будто за мной наблюдают, словно я какой-то образец под микроскопом.

Я устала — устала от всего. Устала бороться с течениями своей жизни, притворяться, будто у меня есть хоть какой-то контроль над тем, что происходит вокруг. И я сдалась. Какой смысл сопротивляться, если кажется, что моя жизнь уже давно написана за меня?

Тихий голос мастерицы прорвался сквозь мои мысли:

— Имя вашего мужа? — спросила она мягко и учтиво.

Наверное, её наняли со стороны. Домашние служанки не спрашивали бы такого.

— Просто напишите «Радик», — сказала я отстранённо, уже не заботясь об этом старике.

Кем бы он ни был, как бы его ни звали — для меня это не имело значения.

Внезапно по залу разнёсся громкий крик, заставивший меня вздрогнуть. Высокий, отчаянный голос девушки прорвался сквозь шум, а следом послышались торопливые шаги — кто-то вбежал в комнату.

— МАРАТ! — прозвенел голос, и прежде чем кто-либо успел осознать, что происходит, девушка бросилась в объятия Марата. Она была одета в едва прикрывающую тело одежду — скорее спортивный костюм, чем настоящий наряд, — и крепко обхватила его руками.

— Я так по тебе скучала, — промурлыкала она, словно весь мир вокруг них исчез.

Затем, не раздумывая ни секунды, девушка уселась к нему на колени, прижимаясь вплотную. Я не могла поверить своим глазам: они начали целоваться прямо там, на глазах у всех. Это было бесстыдно — даже вульгарно. Внутри всё перевернулось от отвращения, но я не могла отвести взгляд.

Марат отстранил её, но его глаза — эти тёмные, пронзительные глаза — не отрывались от меня. Его внимание было приковано ко мне, прожигая тем же взглядом, от которого раньше у меня покалывала кожа.

Я попыталась отвернуться, но что-то в его взгляде не отпускало меня. Дыхание перехватило, я неловко поёрзала, стараясь сосредоточиться на мастерице, наносящей узоры хной.

Радик, стоявший в стороне, повысил голос, разрывая напряжение в комнате:

— Кто она? — спросил он, взглянув на девушку на коленях Марата.

Глава 28

— Это моя подруга, — холодно ответил Марат, сохраняя невозмутимость, хотя его глаза по-прежнему были прикованы ко мне.

— Не просто подруга, я его девушка! — вмешалась брюнетка, легко рассмеявшись и ещё крепче обнимая его.

— О-о, и как тебя зовут? — усмехнулся Радик, явно забавляясь происходящим.

— Диляра, — ответила она с улыбкой, словно была королевой этого мгновения.

— Я отец Марата. — Радик приветственно кивнул и сделал жест рукой в мою сторону. — А это моя невеста, Вероника, — громко и гордо объявил он, указывая на меня и привлекая всеобщее внимание — так неумолимо и неловко.

Прежде чем я успела осознать, весь зал, казалось, повернулся ко мне. В воздухе повисла неловкая тишина, все смотрели на меня.

Диляра посмотрела на меня, на мгновение окинула взглядом, затем улыбнулась и развязно подошла к тому месту, где я сидела.

Она бесцеремонно плюхнулась рядом, поправив волосы.

— Я тоже хочу узоры хной! — почти потребовала она.

Мастерица, не теряя ни секунды, начала наносить хну и на её руку.

— Напишите «Марат» на моей руке! — хихикнула Диляра, бросая на него кокетливый взгляд.

Она уже чувствовала себя так свободно с ним, словно была здесь годами, а не всего час.

Я сидела, застыв, мысли кружились в голове. Вся ситуация казалась сюрреалистичной — будто я наблюдала за всем происходящим из-за стеклянной стены.

Рука мастерицы скользила по моей коже, движения были аккуратными, а я всё думала: сколько ещё я смогу оставаться в этом странном, удушающем месте, где ничто больше не имело смысла.

Глава 29

МАРАТ

* * *

Гнев внутри меня закипал, пока я наблюдал, как Вероника сидит там, позволяя написать на своей руке имя моего подлого отца. Я не мог в это поверить.

Теперь я знал, что её вынуждают к этому браку, и не мог просто сидеть и позволять этому случиться. То, как она выглядела — такая маленькая, такая невинная, — делало всё ещё невыносимее.

Я больше не мог это терпеть. Мои мысли сосредоточились на одной цели: я должен её спасти. Но в этот момент Диляра, моя так называемая «подруга», подошла ко мне и неожиданно поцеловала. Я даже не успел осознать, что произошло.

Диляра давно преследовала меня, бросалась на шею, но я ничего к ней не чувствовал — ни капли влечения. Она просто… была не в моём вкусе. И сейчас всё это не имело значения.