Семья на время. Версия 2.0 - Рина Фиори

Я должна порадоваться, что дочка нашла общий язык с этой чудесной женщиной, но все мысли сейчас о прошлом. Из головы не выходят слова Зои Альбертовны, поэтому я просто благодарю няню, провожаю её и морально готовлю себя к разговору с Робертом.

Вернувшись в гостиную, обнаруживаю мужчину сидящим на диване и сосредоточенно рассматривающем какое-то фото в рамке. Захожу со спины.

Это фотография с нашей свадьбы. Не думала, что он сохранил что-то, что напоминало обо мне. Разве я не разочаровала его своим уходом? Разве не должен был мужчина возненавидеть меня после того, как я отказалась принимать его позицию относительно взглядов на рождение детей?

Оказывается, у нас у каждого были свои секреты. Роберт не сказал, что болен. Я — что беременна. И если логика моих поступков мне понятна, то поведение мужа остаётся загадкой.

Почему промолчал? Чего так испугался?

Надеюсь, что смогу найти ответы на все эти вопросы, но гарантии нет никакой. Готовлю себя к тому, что Роберт просто откажет мне в объяснениях, уверена, ему это не составит труда.

— Ты хранишь наши фотографии? — спрашиваю удивлённо. — Зачем?

— А сама как думаешь? — Роб отвечает вопросом на вопрос.

— Чтобы напоминать себе о неудачном браке и не наступить на те же грабли снова? — делаю совершенно бредовое предположение в попытке пошутить и как-то избавиться от сковавшего мышцы напряжения.

Я совершенно не представляю, как затеять этот разговор, но в том, что он просто необходим, нет сомнений.

— Смешно, — мужчина криво усмехается. — Но нет, ты не угадала.

Судя по его тону, объясняться он не собирается. Впрочем, фото меня сейчас волнует в последнюю очередь.

— Расскажи уже, что стряслось на празднике, — помогает мне Роберт.

Отодвигается в сторону, освобождая место, хотя его на огромном диване и так предостаточно.

Я воспринимаю это действие как приглашение, присаживаюсь, складываю руки на коленях.

— Я случайно встретила твою мать, — начинаю немного издалека.

Бросаю короткий взгляд на мужчину. Его плечи становятся напряжёнными, но я не думаю, что он догадывается, о чём именно мне поведала хозяйка торжества.

— Зоя Альбертовна меня ненавидит, ты знал об этом? — спрашиваю с горечью в голосе.

И нет, мне на мнение этой женщины плевать, хоть она и мать некогда любимого мною мужчины.

Но вот причины её ненависти — это настоящая сенсация.

— Я помню, что она ревновала… — роняет хрипло.

Даже имени отца произносить не хочет.

— Дело не в этом. Герман Владимирович, уверена, давно переключился на очередную секретаршу, наверняка, нашлась более сговорчивая. С его-то упорством, — хмыкаю.

— Мать, увы, считает, что не в нём дело, а в тех самых секретаршах. Её не переубедить, безоговорочно любит отца, — отвечает Роб с недовольством.

— Да, но… речь сейчас не об этом, — перехожу к главному. — Она меня ненавидит за то, что я бросила её сына в самый трудный период. В момент, когда он был болен, когда ему так нужна была моя поддержка. И она права, я сделала это, только почему, Роберт, как думаешь? — поворачиваюсь к мужчине всем корпусом в надежде увидеть его глаза.

Но Штерн молчит и не смотрит на меня. Сидит, насупившись, и взглядом пол гипнотизирует.

— Наверное, потому что ничего не знала о твоей болезни. Так может сейчас самое время мне всё рассказать?

Глава 14

Роберт

После дня рождения матери я возвращаюсь домой и чувствую себя эмоционально истощённым. Разговор с отцом выкачал из меня все силы.

Герман Владимирович словно обезумел в своей идее женить меня на чьей-то там дочери. Я даже не разбирался, кто такая. Мне попросту плевать на личность девушки, с которой не намерен связывать жизнь.

В моей судьбе была одна единственная женщина, и кажется, я по-прежнему влюблён в неё по уши.

Пока Аня копошится в прихожей, прохожу в гостиную и вынимаю из ящика комода наше семейное фото. Смотрю на то, какими мы были счастливыми, и искренне не понимаю, почему всё разрушилось.

Да, я чуть косянул, Аня взбрыкнула, но не это ведь главная причина.

Болезнь. Проклятый недуг, который появился словно из неоткуда.

И так же исчез. Я чувствовал себя прекрасно, но семейный врач позвонил мне ни с того, ни с сего, попросил приехать. Сказал, что по каким-то новым нормам желательно сдать анализы раньше, чем планировал.

Я привык следить за здоровьем, раз в несколько лет проходил плановое обследование.

И вот тут-то выяснилось, что у меня какая-то болячка.

Если бы только это…

— Ты хранишь наши фотографии? — от грустных, разрушительных мыслей о прошлом отвлекает мелодичный голос Анюты. — Зачем? — спрашивает удивлённо.

Как же я рад, что она снова появилась в моей жизни. Пусть даже с чужим ребёнком, хотя и это спорно, всё равно я рад видеть жену. Она украшает мою серую унылую жизнь одним своим присутствием. А её улыбка дарит надежду, правда, улыбается Аня сейчас нечасто.

— А сама как думаешь? — не хочу прямо признаваться в том, что чувствую.

Хотелось бы понимать, нужно ли это Анюте. Навязываться после всего не считаю разумным.

— Чтобы напоминать себе о неудачном браке и не наступить на те же грабли снова? — горько усмехается.

Да уж, с таким настроем мне её вернуть будет непросто.

А объяснить, что за мотивы двигали мною в прошлом, и подавно.

— Смешно. Но нет, ты не угадала, — хмыкаю, а сам думаю о том, как перевести тему.

Мы ведь с праздника не просто так уехали, более того, Аня сказала, что это я её чем-то огорчил.

И когда успел?

— Расскажи уже, что стряслось на празднике, — напоминаю жене о том, что этот разговор неизбежен.

Анюта присаживается рядом со мной, и мне нестерпимо хочется подвинуться ближе к девушке, прижать её к себе, но от жены так и веет холодом.

Не поймёт. Не примет мой порыв.

— Я случайно встретила твою мать, — сообщает на первый взгляд невинную информацию, но я уже догадываюсь, что случилось что-то из ряда вон.

Напрягаюсь.

— Зоя Альбертовна меня ненавидит, ты знал об этом? — спрашивает с горечью в голосе.

Сразу понимаю, кто виноват. Штерн старший.

Вот об отце мне сейчас меньше всего хочется говорить. В особенности вспоминать, как он ухлёстывал за моей