Семья на время. Версия 2.0 - Рина Фиори

— Да, но… речь сейчас не об этом. Она меня ненавидит за то, что я бросила её сына в самый трудный период. В момент, когда он был болен, когда ему так нужна была моя поддержка. И она права, я сделала это, только почему, Роберт, как думаешь? — Аня поворачивается ко мне, но я не реагирую.

Не знаю, как посмотреть ей в глаза, ведь понимаю уже, к чему ведёт.

Этот разговор неизбежен, он должен был когда-нибудь состояться.

— Так может сейчас самое время мне всё рассказать? — одной фразой жена меня будто оглушает.

Бьёт наповал, в нокаут отправляет.

Нет, я не трус, но признаться в собственной слабости оказывается не так-то просто.

— О чём говорила твоя мать? Что за болезнь, Роб, что я о ней ничего не знала? И почему ты мне не рассказал, даже когда я собралась уходить? Ты поэтому детей не хотел? — засыпает меня вопросами, от которых перехватывает дыхание.

Нервно ослабляю узел галстука, а потом и вовсе срываю с шею проклятую удавку. Отшвыриваю в сторону, стягиваю пиджак, закатываю рукава рубашки.

— Я всё расскажу, сейчас, дай мне собраться с мыслями, — прошу сипло.

Аня молчит, терпеливо ждёт, сложив руки на коленки. Такая красивая в этом длинном платье, такая манящая, но мне сейчас не об этом думать надо.

А о том, как признаться во всём жене.

— Я был болен, это чистая правда, тут мать тебя не обманула.

— Чем? — пугается не на шутку.

Кажется, она не до конца поверила словам Зои Альбертовны.

— Это сложное генетическое заболевание, Ань, да и название его вряд ли тебе о чём-то скажется, к тому же, спустя год выяснилось, что всё это было ошибкой. Ты же знаешь, я регулярно, раз в несколько лет имел привычку обследоваться у семейного доктора. Он позвонил мне в очередной раз, пригласил на приём, я тебе тогда, кстати, говорил об этом.

— Помню, — сосредоточенно кивает. — Ты сказал, что всё в порядке, — роняет с укором, но я игнорирую.

— Я сдал анализы и узнал о своём недуге. Вот и всё, — развожу руками, в надежде, что Аня не станет задавать лишних вопросов.

Не уверен, что смогу сейчас ответить на самый главный. Понимаю, что глупо надеяться, но всё равно верю в чудо.

— И? — ждёт от меня каких-то объяснений, но я молчу.

А что сказать?

Тут и так всё ясно.

— Это была ошибка, Ань, но мать зациклилась, видимо, что целый год я прожил с диагнозом, а ты ушла. Я и не знал о том, что творится у неё в голове.

— П-подожди, — жена выставляет перед собой ладони в защитном жесте. — Прости, грубо, но мне сейчас плевать, что там твоя мать считает. Ты мне ответь на главный вопрос: из-за болезни про детей начал пороть чушь? — смотрит мне прямо в глаза, а по ощущениям, в самую душу глядит.

Я нутром её боль ощущаю, только не совсем понимаю, почему Аню так это всё задевает.

Это в прошлом, у неё есть дочь, в чём проблема?

— Ань, давай не будем… — тяну устало.

— Нет, Роберт! — вскакивает на ноги. — Мы будем! — выставляет вперёд указательный палец, целясь им в меня, словно дулом пистолета. — Мы. Будем. Это. Обсуждать.

Видя решительный настрой Анюты, сдаюсь. А что мне остаётся? Она права, так-то.

— Да, я из-за своей болезни наговорил тебе гадостей, да! — срываюсь тоже. — Но не только… — роняю на выдохе.

Лёгкие сковывает будто металлом, а на грудь словно бетонная плита давит.

— В смысле? — теряется.

— Ань, сядь, пожалуйста. Думаешь мне не больно вспоминать события того времени? Думаешь, я от чистого сердца тебе говорил всю ту чушь? Да я себя потом ненавидел, но не мог иначе.

— Почему? — на глазах блестят слёзы.

— Доктор сказал, что моё заболевание, которое лично мне не доставляло никаких проблем, может передаться ребёнку. И для младенцев такой порок оказывается смертельным, — повторяю те ужасные слова, которые слышал от врача три года назад.

Смотрю на Анюту, а она застыла, и словно не дышит. Будто в статую превратилась.

— А потом, когда через год я узнал, что диагноз оказался ошибкой, не рискнул тебя искать. Ну, как бы я тебе в глаза смотрел после всего, что наговорил?

— А сейчас как, нормально тебе? — вздёргивает подбородок в попытке казаться сильной, но я же вижу, как ей сейчас хреново. — В глаза мне смотреть?

— Нет, не нормально, но время прошло, кое-что забылось. Понимаю, что некоторые вещи нельзя забыть, но я оказался в таком положении безвыходном, — чувствую себя мерзко от того, что вынужден оправдываться.

Впрочем, ради Ани я готов на что угодно, даже на коленях ползать.

— Прости, — роняю, когда осознаю, что все остальные слова — просто ненужная труха.

Глава 15

— А что за таблетки ты носишь с собой, если ничем не болен? — спрашиваю с подозрением.

Роберт реагирует моментально. Поднимается, идёт в прихожую. Возвращается с пальто в руках.

— Эти? — протягивает мне вынутый из кармана блистер. — Ничего особенного, ты же знаешь, я много работаю, это препарат для концентрации внимания и повышения умственной работоспособности. Сама посмотри, — открывает стоящий в углу гостиной комод, вынимает из него коробочку с названием препарата, которое я уже успела прочесть на блистере.

Стану ли я доверять словам Роберта?

После всего, разумеется, нет.

— А тебе их не твой семейный врач прописал случайно? — уточняю настороженно.

Если честно, вся эта история с перепутанным диагнозом мне не нравится.

— Нет, после того эксцесса я пользуюсь услугами другой частной клиники. К тому же, это даже не лекарство, Ань, хватит смотреть на меня, словно я инвалид, правда. Не по себе становится.

Киваю в ответ. Трачу добрые десять минут на то, чтобы тщательно изучить инструкцию, и только убедившись в том, что мужчина не лжёт, возвращаюсь к нашему разговору.

— Почему, скажи. Почему было просто не рассказать мне всё? — спрашиваю с дрожью в голосе, опуская блистер с коробочкой на комод.

Эта история не укладывается у меня в голове, если